— Ты его сама выбрала, помнишь, как меня убеждала, что всегда будешь его любить? Вот и исполняй свои обеты, что вы перед Богами в храме дали! А шрамы мужчин украшают, эту поговорку, между прочим, сами женщины придумали. Или, — тутон прищурился. — Хочешь сказать, что без рубашки его впервые после свадьбы увидела, а о шрамах он тебе никогда не говорил?
Виржини возразить было нечего. Ник говорил, она прекрасно помнила, как он жутко смущался, как снял рубашку и замер напряженной статуей, потому что боялся, что она больше не захочет даже говорить с ним. По правде, ничего откровенно уродливого в них не было. Виржини помнила, как она прикасалась к ним — приятного мало, конечно, но это вполне можно пережить, а когда она теряла голову от ласк Ника, это вообще становилось неважным. Про его холодность в постели она тоже лгала — ей нравилось спать с ним, да, не настолько, как сейчас с Хэрольдом, но Рольда она любит, хоть и не отключает полностью разум, просчитывая свои планы наперед, а к Нику у нее чувств не было никогда. Но он сам во всем виноват! Что ему стоило сделать то, что она просит?
Виржини очень сильно просчиталась с Ником: он не только наотрез отказался проводить обряд, но и впервые наорал на нее, назвав безмозглой дурой. По мнению Ника, если дар не пробудился от природы, его ни в коем случае нельзя открывать самостоятельно, это нарушает какой-то там баланс и может свести с ума. Где Ник это вычитал, Виржини пропустила мимо ушей, потому что знала — уж она-то контроль над собой не утратит никогда, а те, кто пытался сделать нечто подобное до нее и не смог — слабаки, не заслужившие силы. Виржини попыталась его уговорить еще несколько раз, но некромант был тверд в своем решении (прямо как упрямый осел!).
Осознав, что Ник ей не помощник, Виржини перестала слишком сильно поддерживать образ влюбленной женщины, и некромант понял, что она его использовала буквально сразу, хоть это в планы не входило. После этого семейная жизнь покатилась в тартарары. Ник оказался довольно неудобным мужем — Виржини даже любовника не могла завести, потому что злить некроманта опасались, согласился на это пойти только Хэрольд, которому было нечего терять, и то он узнал не сразу. Зато сам некромант, видимо, в женщинах себе не отказывал, потому что ложиться в постель с Виржини перестал, как только понял, что она ему лгала.
Так что Виржини оказалась опять-таки вынуждена попробовать второй способ. Она почти убила ту девушку (да никто бы ее и не искал, Ник вечно преувеличивает), но некромант почувствовал темную магию и вовремя вмешался. После этого жизнь стала совсем невыносимой — они переехали в глушь, Ник наводнил дом личами («чтобы у тебя больше не возникало соблазна отнять чью-то жизнь, дорогая»), сам с ней почти не разговаривал, и Виржини периодически по-настоящему хотелось свести счеты с жизнью. Она уже была готова пойти на рождение ребенка, пусть хотя бы он будет магом, а ей будет, чем заняться, но на ее просьбу Ник издевательски расхохотался и пустился в рассуждения, суть которых сводилась к тому, что кровь всегда проявляется, он знает это по себе, а ребенок от лгуньи ему точно не нужен. На робкое замечание Виржини, что так пройдет вся жизнь, Ник ответил:
— Пройдет твоя жизнь, и заметь, ты сама все для этого сделала. Моей хватит еще на десять других жен. Хочешь развод — пожалуйста, мне, в общем, все равно.
Не все равно было отцу Виржини, а остаться после развода без денег (ни Ник, ни отец содержать ее были не намерены), да еще и опозоренной девушке точно не хотелось.
Зато потом, ища способ помочь Рольду, Виржини наткнулась на потрясающий обряд поиска некроманта и предназначенной ему пары, смерть которой либо сводила его с ума, либо дарила могущество. Раздобыть волос Ника труда не составило, и Виржини провела обряд ради смеха. Какого же было ее удивление, когда пара Ника нашлась в этом городке!
А как удачно складывались все обстоятельства! Эванжелина с легкостью поверила в сказочку Виржини, ей очень нужны были деньги, так что они с Ником непременно встретятся, а дальше — дело времени. Ну и как подстраховка — спрятанный в доме амулет, пробуждающий сущность самого здания, уже вдоволь напитанного темной энергией. Дому выгоден сильный хозяин, он будет помогать Нику убить девчонку.
А если Ник убьет ее, Виржини сможет доказать это (если он со своими странными для некроманта принципами сам не сознается), его признают опасным, ее освободят от этого брака, а посадят его в тюрьму или казнят — не так уж и важно. Если же он свихнется — отлично, ей вообще ничего не придется делать.
А Эванжелина… Что же, цель оправдывает средства, в конце концов, она не такая уж важная фигура, чтобы сожалеть о ее смерти.
Эванжелина
