На мой взгляд, в счастливых браках мужья не умирают в сорок лет (при том, что муж госпожи Йены отличался довольно неплохим здоровьем, не употребляя ни различных настоек, коими славились наши местные ресторации, ни пробуя модных ныне табачных сигарилл), но кого интересовало мое мнение?
Особенно ее возмущали девицы, которые только и ждали подходящего момента, чтобы заморочить голову достойному юноше, заставив того произнести в храме обеты, в потом всячески избегали выполнения исконно женских обязанностей, чем обрекали новообретенного супруга на большие траты и всяческими иными способами причиняли семейному же бюджету невосполнимый ущерб.
— Представляете, дорогая, они заказывают почти всю еду в ресторациях, даже для гостей, его жена ни разу даже домашним обедом не озаботилась! — возмущалась как-то госпожа Йена после свадьбы сына нашего мельника с дочкой купца, поселившейся здесь совсем недавно — Это просто неслыханно! Бедный мальчик скоро все размотает на прихоти этой девицы и по миру пойдет!
При этом ее совершенно не смущало, что бедный мальчик был бедным в самом прямом смысле-перед своей кончиной вполне разумный и рассудительный господин Жеркант, наш мельник, вполне преуспевавший в своем деле, съездив в столицу на ежегодную ярмарку и наслушавшись речей какого-то мошенника, отчего-то решил вложить почти все состояние в довольно сомнительное предприятие, обещавшее, впрочем, огромный барыш, если все выгорит. Не выгорело. Деньги пропали, а господин Жеркант умер от сердечной болезни, так и не оправившись от такого удара. Так что брак с Селиной случился у его сына по исключительно большой и чистой любви, при этом за девушкой дали большое приданое, так что, по мне, она имела полное право тратить свои деньги, как пожелает — будь моя воля, я тоже и пальцем бы по дому не пошевелила, просто отца с деньгами, как у Селины, у меня не было.
Однако госпожа Йена была другого мнения.
— Это же чистый срам! — возмущалась она — Такое неуважение даже к своей собственной семье, вырастили избалованную невестку-белоручку и неумеху!
Родители Селины, имея, кроме нее, троих женатых сыновей, и, как следствие, трех невесток, как раз-таки полностью соответствовавших представлениям госпожи Наны об обязанностях замужней женщины, домашними обедами были сыты по горло и попросту радовались за нашедшую свою любовь младшую дочку.
Мама негодование госпожи Наны тоже не разделяла, поэтому вымученно улыбалась и стоически терпела.
— У ее ведь совсем никого нет! — говорила она. — Это так ужасно — не иметь возможности даже выговориться!
По мне, так эту возможность госпожа Нена никогда не упускала. Ввиду наличия у моей матери незаконнорожденного ребенка, она, а потом собственно и сам ребенок, то есть я, числились у госпожи Нены в первых рядах заблудших душ, которым необходимы ее наставления на путь истинный. Я это хорошенько прочувствовала еще до моего неудачного романа, когда она полагала меня хоть и пропащей ввиду моего происхождения, но еще имеющей шанс исправиться-разумеется, при должном усердии, коего я никогда не проявляла, чем ввергала ее в состояние искренней печали.
— Дура ты, Эванжелина, — говорила она мне, грустно качая головой. — Тебе надо думать не о том, как платья выбирать, перед мужчинами красоваться и глазками стрелять, а о будущем своем подумать! Шла бы в работный дом при монастыре каком-обута, одета, накормлена, мать содержание получает, а ты еще и при деле, мысли непутевые думать некогда, да и сама обстановка благостная, к смирению и послушанию располагает. А потом тебя бы замуж выдали за почтенного господина, который бы и не посмотрел, что ты отцом не признанная.
Я отмалчивалась, сперва в силу возраста особо не имея возможности спорить с почтенной леди, потом привыкла и даже особо не обращала внимание. А вот после слухов о моем «падении», я стала практически ее личным врагом.
— Я всегда чувствовала, что ничего путного из тебя не выйдет, хоть и молилась Богам, чтобы наставили тебя на верную дорогу, — сказала она, когда мы с ней впервые встретились после всей этой истории — Говорила ведь, заранее о себе подумай, да куда там… Дальше тебе только в гулящие девки и дорога!
Вот тогда я впервые за все время вспылила и высказала все, что думаю о таких бесцеремонных людях, в красках объяснила, куда она может засунуть свои советы (да, пили как-то в нашей ресторации заезжие наемники), чем еще больше убедила в завершенности своего грехопадения. После этого она только что мне вслед не плевала. Хотя, может, и плевала, я лично не оборачивалась, чтобы это проверить.
Теперь понятно, кто с такой готовностью подхватил и приукрасил слухи обо мне и Нике.
Но кто бы мог подумать, что она решит вмешаться в мой разговор с единственным понравившимся мне мужчиной за всю мою жизнь!
Однако простой с виду Дэррил оказался не так уж прост.
— Я так предполагаю, Вы, уважаемая леди, свечку держали над леди Эванжелиной и «проклятущим некромантом», раз с такой уверенностью публично делаете такие заявления? — холодно осведомился он, разом потеряв все свое дружелюбие.
