Мир взорвался. Тысячи огней, прожекторов, вспышек от телефонов — всё это ударило по глазам, как кулаком, заставив зажмуриться. Рёв толпы обрушился на уши, словно я сунул голову в работающий реактивный двигатель. На секунду я вообще перестал что-либо соображать. Ноги превратились в варёные макароны, а во рту стало так сухо, будто я наелся песка. Я сделал один неуверенный шаг, потом второй, и с леденящим душу ужасом понял, что иду прямо к микрофону. Он стоял в центре сцены, одинокий и зловещий, как гильотина, терпеливо ожидающая мою голову.
«Просто покажи им Сенсея Кампая», — пронеслись в голове слова Митсуко-сан.
Ага, легко сказать! Сенсей Кампай. А кто это вообще? Наглый, самоуверенный писака, который строчит пошлые рассказики, прячась за вымышленным именем? Или перепуганный до полусмерти студент, который вот-вот опозорится перед тысячной толпой? В тот момент я и сам не знал ответа. Кажется, второй вариант был куда ближе к истине.
Я кое-как доковылял до микрофона. Руки тряслись так, что я с трудом вцепился в холодную металлическую стойку, просто чтобы не рухнуть на пол. Глубокий вдох. Сердце колотилось где-то в горле, грозя выпрыгнуть наружу. Воздух пах пылью, смесью сотен разных духов и почему-то сладкой ватой.
— П-привет, — прохрипел я. Голос прозвучал так жалко и пискляво, что я сам его едва узнал. Наверное, так пищит мышь, которой прищемили хвост.
Но толпа, кажется, этого не заметила. Или ей было просто наплевать. В ответ на мой жалкий писк зал взорвался новой волной аплодисментов и восторженных криков. Я снова зажмурился. Нужно было привыкнуть к этому шуму, к этому обожанию, которое предназначалось не мне, а моему альтер эго.
Я открыл глаза и решился посмотреть в зал. Тысячи лиц. Тысячи пар глаз, устремлённых на меня. И в них не было ни осуждения, ни насмешки. Только чистое, детское любопытство и восторг. Словно они ждали чуда. И это почему-то придало мне немного сил. Совсем капельку.
— Спасибо… спасибо, что пришли, — сказал я уже громче и увереннее. — Я, честно говоря, не ожидал, что вас будет так много. Думал, придёт человек десять, и мы мило посидим, попьём чаю.
Я криво усмехнулся, и по залу прокатилась волна смеха. Они на моей стороне. Они готовы слушать. Это хорошо. Очень хорошо.
— Я… я не мастер говорить на публике, — начал я, решив последовать совету Кэори и быть честным. — Я больше привык прятаться за экраном ноутбука. Придумывать истории. Создавать миры, в которых красивые девушки с неправдоподобно большой грудью спасают мир или соблазняют незадачливых студентов вроде меня.
Снова смех. Громче, веселее. Я почувствовал, как ледяные тиски страха начинают потихоньку ослабевать.
— Многие думают, что писать хентай — это просто. Ну, знаете, придумал пошлый сюжетец, добавил пару горячих сцен, щедро посыпал всё тентаклями — и готово, шедевр на века. Но для меня… для меня это всегда было чем-то большим. Давайте по-честному, я начал писать не от хорошей жизни. Я был обычным студентом, у которого, как и у многих, вечно не хватало денег. Семье нужна была помощь. И я нашёл способ заработать. Способ, который казался мне тогда простым и, чего уж там, немного постыдным.
Я сделал паузу, обводя взглядом первые ряды. Я видел, как меняются их лица. На смену восторгу приходило сочувствие, понимание. Вон та девушка в очках сочувственно кивнула.
— Но потом… потом что-то изменилось. Это перестало быть просто работой. Это стало… страстью. Я понял, что могу не просто описывать, как одна часть тела соединяется с другой. Я могу рассказывать истории. Истории о любви, о ревности, об одиночестве, о поиске себя. Просто… в очень, очень специфической обёртке. — Я снова усмехнулся, и зал ответил мне тем же. — Я понял, что могу дарить вам эмоции. Заставлять вас смеяться, грустить, волноваться и… да, чего уж там, возбуждаться. И когда я получал ваши отзывы, когда читал, что моя история помогла кому-то отвлечься от проблем или просто весело провести вечер в компании моих героинь, я понимал, что всё это не зря.
Я замолчал, переводя дух. В зале стояла тишина. Не мёртвая, а живая, внимательная. Они слушали. Они слышали меня.
И я понял, что момент настал. Сейчас или никогда. Пора срывать маску.
Я глубоко, до боли в лёгких, вдохнул.
— Многие из вас знают мои работы. Вы знаете моих героинь, знаете сюжеты, которые я придумываю по ночам, вместо того чтобы готовиться к экзаменам. Но вы не знаете меня. В сети, в мире моих новелл, я известен под другим именем. Именем, которое стало для меня и бронёй, и проклятием одновременно.
Я посмотрел прямо в темноту зала, туда, где, я знал, стояли мои друзья, моя команда, моя семья.
— И да, — мой голос прозвучал твёрдо и отчётливо, без тени сомнения. — Тот самый хентайщик Сенсей Кампай, которого вы все читаете… это я.
