— Вдохновение… — протянул я, делая вид, что глубоко задумался, а в голове проносились совсем нецензурные образы. — Оно ведь повсюду. В чашке утреннего кофе, в красивом закате над городом, в стуке капель дождя по стеклу… И, разумеется, — я сделал драматическую паузу, обводя зал самым честным взглядом, на который был способен, — в прекрасных, невероятных, удивительных женщинах, которые, по какой-то счастливой случайности, постоянно оказываются рядом со мной. В этом плане я, наверное, самый везучий парень на свете.
Зал одобрительно загудел. Девушки в зале завизжали, а парни присвистнули с откровенной завистью. Я снова бросил быстрый взгляд за кулисы. Мико и Кэори густо покраснели и спрятались друг за дружку, а вот Митсуко-сан… она одарила меня такой хищной, одобряющей улыбкой, что у меня по спине пробежал ледяной холодок предвкушения.
— И последний, но самый главный вопрос! — перекрикивая шум, проорал ведущий. — Все мы ждём игру «Клан Ито»! Будет ли она такой же… ну… откровенной, как ваши новеллы? Получим ли мы тот самый, фирменный, стопроцентный опыт от Сенсея Кампая?
Я хитро прищурился и наклонился к микрофону так близко, что почти коснулся его губами.
— Скажем так, — мой голос прозвучал низко и заговорщицки, и в зале мгновенно стало тише. — Девиз нашей студии «Hanaben»: «Если делать, то делать на все сто процентов». Мы тут собрались не для того, чтобы рисовать цветочки и пони. Мы стремимся подарить вам такой опыт, который… — я снова сделал паузу, наслаждаясь моментом, — … *удовлетворит*… даже самых требовательных и искушённых ценителей жанра. Поверьте, ваши джойстики не останутся без работы.
И тут павильон просто взорвался. Рёв стоял такой, что, казалось, сейчас обрушится крыша. И в этот самый момент, когда я, оглушённый и пьяный от счастья, пытался отдышаться, на сцену, расталкивая охрану, выскочила Мико. Она была похожа на маленький ураган, взъерошенный, но безумно счастливый.
— Изаму-кун! Сенсей! — пропищала она мне прямо в ухо, подпрыгивая на месте и колотя меня кулачками по плечу. — Они все проданы! Все до одного! Демо-диски! Их больше нет! Мы всё продали! ВСЁ!
Она вцепилась в мою руку, и я, уже не соображая, что делаю, подхватил её на руки и закружил. Мико весело взвизгнула, а толпа, увидев эту живую, непосредственную сцену, взревела с новой силой.
Ведущий что-то восторженно кричал в микрофон, но я его уже не слышал. Я осторожно опустил Мико на пол и, всё ещё улыбаясь как полный идиот, поклонился залу.
Овации не смолкали. Я стоял на сцене, купаясь в этом тёплом, пьянящем океане обожания, и искал. В этой огромной, гудящей толпе я искал всего несколько родных лиц.
И я их нашёл.
У самого края сцены стоял отец. Он не просто хлопал, он колотил в ладоши с такой силой, будто пытался добыть огонь. Его лицо сияло от гордости, а в глазах блестели слёзы. Рядом с ним стояла Эйми-сан. И она больше не была Снежной королевой. Она смотрела на меня с такой тёплой, искренней улыбкой, что на душе стало совсем хорошо. А чуть поодаль… Айяно. Моя сестрёнка. Она не хлопала. Она просто стояла, прижав руки к груди, и смотрела на меня. И в её глазах было столько любви, столько нежности и обожания, что у меня на секунду остановилось сердце.
Потом мой взгляд скользнул за кулисы. Туда, где была моя команда. Моя вторая, сумасшедшая семья. Мико всё ещё подпрыгивала, как мячик. Кэори… о боги, она улыбалась! По-настоящему, открыто, и эта редкая улыбка делала её ледяное лицо невероятно прекрасным. Саша и Синдел стояли рядом, и даже эти две бизнес-акулы смотрели на меня с нескрываемым уважением, наверняка уже подсчитывая в уме будущую прибыль.
И, наконец, я нашёл её. Митсуко. Она стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди. Она не аплодировала. Она не улыбалась. Она просто смотрела на меня. Прямо в глаза. И в её взгляде было всё: и гордость, и удовлетворение, и… что-то ещё. Что-то властное, хищное, собственническое. Это был взгляд королевы, которая смотрит на своего верного пса, только что принёсшего ей к ногам добычу. Этот взгляд говорил без слов: «Ты мой. И ты только что победил. Для меня».
Я победил. Я стоял на вершине мира, оглушённый рёвом толпы, и понимал, что этот триумф — не только мой. Он принадлежал им всем. И особенно ей. Женщине, которая превратила мою жизнь в хаос и подарила мне весь этот мир.
Фестиваль отгремел. Наконец-то. Я думал, он никогда не закончится. Оглушающая музыка, которая весь день пыталась просверлить мне дырку в голове, наконец-то смолкла. Толпа, гудевшая, как растревоженный улей, испарилась, оставив после себя звенящую тишину и… настоящий хаос. Огромный выставочный павильон напоминал поле боя после битвы гиков с канцелярским магазином. Под ногами хрустели рекламные листовки, валялись пустые стаканчики, какие-то фантики и блёстки, которые теперь, кажется, будут преследовать меня вечно. В воздухе повис странный, но почему-то приятный запах — смесь пыли, остывшей аппаратуры и сладковатого аромата нашего оглушительного успеха.
