В ответ на мои ласки она снова наклонилась ко мне. Я почувствовал, как её горячий, влажный рот полностью накрывает мой член. Она вцепилась пальцами в простыни и начала двигаться. Глубоко, жадно, в идеальном, сумасшедшем ритме с движениями моего языка.
Это был идеальный баланс. Идеальная гармония. Мы были как два сообщающихся сосуда, в которых вместо воды бурлило чистое, концентрированное наслаждение. Я чувствовал, как она извивается на мне, как её стоны становятся всё громче и сбивчивее, и одновременно ощущал, как она доводит меня до исступления своими умелыми, жадными ласками. Все мысли о «Лотосе», о Митсуко, о фестивале, о проблемах с отцом — всё это испарилось, растворилось, перестало существовать. Был только этот момент. Эта тёмная комната. И мы. Двое, которые нашли свой собственный, извращённый, но такой идеальный способ быть вместе. Я прикрыл глаза, полностью отдаваясь этому двойному, всепоглощающему потоку блаженства, и понял, что готов утонуть в нём. Прямо сейчас. Без остатка. Если это и есть безумие, то я готов сходить с ума хоть каждый день.
Мир вокруг просто исчез, как будто его и не было. Всё, что имело значение, находилось здесь, на моей кровати. Я уже давно забил на попытки что-то там анализировать или прикидывать, как это всё потом завернуть в красивую обёртку для новеллы. Какая, к чёрту, работа? Сейчас я просто чувствовал. Чувствовал, как податливое тело сестрёнки, такое знакомое до последнего изгиба, отзывается на каждое моё движение. Её тихие, сладкие стоны смешивались с моими собственными, и получался какой-то совершенно новый, сносящий крышу саундтрек для нашего личного домашнего видео.
Мы двигались так, словно репетировали это всю жизнь. Идеально слаженная игра без правил, или, точнее, с одним правилом — доставить друг другу максимум удовольствия. Язык и губы. Нежность и напор. Мы были как два кусочка одного пазла, которые наконец-то сошлись. Единый организм, который дышал в унисон, извивался и требовал ещё. Я отдавал, а она жадно брала, словно пыталась высосать из меня всю душу. И, чёрт возьми, мне это чертовски нравилось.
Первый толчок я ощутил почти инстинктивно. Лёгкая, едва заметная дрожь пробежала по её бёдрам. Движения Айяно стали резче, почти судорожными, а дыхание сбилось, превратившись в короткие, рваные всхлипы. Ага, вот оно. Она на грани. И это простое осознание, эта близость её финиша, шарахнула по мне, как чашка крепчайшего эспрессо. Ну уж нет, сестрёнка, сначала ты. Я прижал её бёдра к своему лицу ещё крепче, мой язык заработал с удвоенной скоростью. Я хотел довести её до точки невозврата, хотел услышать её победный крик.
И у меня получилось.
Её тело выгнулось тугой струной. Из горла вырвался сдавленный, почти животный стон, который я тут же поймал своими губами. И в этот самый момент, на пике своего удовольствия, она непроизвольно, судорожно сглотнула, принимая меня в себя так глубоко, как, кажется, никогда раньше.
Это стало последней каплей. Мой мир взорвался ослепительно-белой вспышкой. Волна чистого, почти болезненного кайфа накрыла меня с головой, вышибая из лёгких остатки воздуха. Всё, приехали. Я кончил. Мощно, глубоко, отдавая ей всего себя без остатка.
Несколько секунд мы просто лежали, оглушённые этим двойным взрывом. А потом Айяно, всё ещё тяжело дыша, послушно проглотила всё, что я ей дал.
Обессиленная, она медленно сползла с меня и плюхнулась рядом, прижавшись всем телом. Её кожа была горячей и влажной. Я чувствовал, как бешено колотится её сердце, и как моё собственное постепенно замедляет свой сумасшедший ритм. Она уткнулась носом мне в шею, и её ровное дыхание приятно щекотало кожу.
Тишину нарушил её тихий, сдавленный смешок.
— Ну ты даёшь, братик, — прошептала она мне прямо в ухо, и от этого шёпота по коже побежали мурашки. — Я уж думала, ты меня насквозь продырявишь своим языком.
Я хмыкнул, не открывая глаз.
— Старался как мог.
— О, я заметила, — она хихикнула и провела кончиками пальцев по моей груди, спускаясь всё ниже. — Ты просто… ненасытный. И такой умелый. У меня до сих пор ноги дрожат.
Её рука скользнула под одеяло и беззастенчиво сжала мой уже обмякший член.
— Ого, — с наигранным удивлением прошептала она. — А этот парень даже после такого марафона выглядит внушительно. Герой. Настоящий герой.
— Айяно, прекрати, — пробормотал я, чувствуя, как краска заливает щёки.
— А что? — она приподнялась на локте и посмотрела на меня своими сияющими в темноте глазами. В них плясали весёлые чёртики. — Я просто хвалю своего мужчину. Разве нельзя? Ты был великолепен. Просто бог. Каждое движение, каждый поцелуй… Ты точно знаешь, что нужно делать.
Она наклонилась и оставила влажный поцелуй у меня на животе, потом ещё один, чуть ниже. Её язык игриво скользнул по коже.
— М-м-м, и очень вкусный, — промурлыкала она, снова хихикая. — Надо будет потом ещё раз попробовать. Для закрепления материала.
Она снова схватила мой член, на этот раз чуть смелее, и легонько его сжала.
