Эмма вытащила блокнот из своего рюкзака с изображением Даши-путешественницы[2] и записала продиктованные миссис Бхатиа буквы.
Один из орангутанов подошёл поближе к прутьям вольера, как будто хотел посмотреть, что делает Эмма.
– Ты понравилась Честеру, – заметил их экскурсовод.
– Честер, – повторила Эмма. – А можете продиктовать мне это по буквам?
Иззи закатила глаза. По её мнению, это занимало слишком много времени, а она так хотела посмотреть морских львов. Она считала, что они намного симпатичнее, чем огромные волосатые орангутаны.
– Ладно, пока, Честер, – сказала она и стала тянуть Эмму за руку.
– Пусти, – выдернула руку Эмма. – Мне нужно записать его имя.
– Ты всё время всё записываешь, – жалобно сказала Иззи. Она снова потянула Эмму за руку, и карандаш, вылетев у Эммы из пальцев, упал в вольер. Честер поднял карандаш, внимательно рассмотрел заточенный грифель и ластик на другом конце и помахал им в воздухе, будто дирижёр палочкой, почесал им за ухом. Весь класс смеялся и аплодировал – кроме оставшейся без карандаша Эммы.
– А он умеет писать? – спросила Эмма экскурсовода.
– Не так, как ты, – объяснила экскурсовод. – Он не знает, что означают разные буквы. Но он может подражать движениям человека. У орангутанов очень сильные руки, и они могут манипулировать множеством различных инструментов.
– Но он может написать мне записку о том, что он думает? – настаивала Эмма.
– Он думает: «Пожалуйста, уходи и оставь меня в покое!» – пробормотала Иззи вполголоса.
– Нет, он не говорит на нашем языке, – объяснила экскурсовод, – хотя некоторые орангутаны очень умные и могут даже сказать несколько слов.
Эмма посмотрела прямо в глаза Честеру.
– Он не может написать, что он думает, – сказала она. – Это грустно.
Иззи всё это страшно надоело. Она боялась, что им скоро придётся возвращаться к школьному автобусу, а они так и не увидят морских львов!
– Можно мы уже пойдём, миссис Бхатиа? – умоляюще произнесла она. – Здесь так ску-у-у-учно! Правда, Хэрриет? – она толкнула подругу локтем в бок, ожидая поддержки.
– Обезьяны забавные, – сказала Хэрриет. Иззи грозно посмотрела на неё, и она добавила: – Но морские львы тоже забавные.
Эмме пришлось покинуть Честера, оставив ему свой любимый карандаш. Морские львы были славные, но они умели только хлопать ластами и нырять в бассейн за рыбой. Она оглянулась на вольер с обезьянами, где Честер, наверное, сидел и удивлялся, куда она пропала. Может быть, она даже сможет научить его писать буквы… в конце концов, это не так уж сложно. Если бы только она могла вернуться туда и увидеть его…
– Так, ребята, пора возвращаться в школу, – объявила миссис Бхатиа.
Детсадовцы выстроились парами – все, кроме Эммы. Её подружки нигде не было видно.
– Эммы нет, – сообщила Иззи миссис Бхатиа.
– Что?! Ты уверена?! – Учительница снова и снова пересчитывала ребят, но одного человека не хватало.
– Ты видела, куда она направилась? Может, она пошла в туалет? Или купить шарик? – спрашивала миссис Бхатиа, тряся Иззи за плечи.
– Нет, – ответила Иззи. – Я не видела. Я смотрела на морских львов.
Элтон поднял руку.
– Я видел, куда она ушла, миссис Бхатиа. – И он показал в сторону вольера с обезьянами. – Она пошла вон туда.
Все дети, взявшись за руки, во главе с миссис Бхатиа устремились туда, где рядом с вольером на земле сидела Эмма и тщательно выводила в своём блокноте буквы, которые ей продиктовал экскурсовод: Ч-Е-С-Т-Е-Р.
– Эмма! – прокричала миссис Бхатиа. – Как ты нас напугала! Мы думали, что ты потерялась!
– Я не потерялась, я всё время была здесь, – возразила Эмма. – Смотрите! Честер отдал мне мой карандаш!
– Отдал?! – ахнула миссис Бхатиа. – Как это?
– Он подкатил его под сеткой. Наверное, он понял, что это мой любимый карандаш с фиолетовым ластиком.
Миссис Бхатиа не могла поверить своим ушам – но вот он, карандаш, в руке у Эммы!
– Хорошо, ребята. На сегодня развлечений достаточно, пора возвращаться в школу. – Она ещё раз пересчитала детей и, убедившись, что все на месте, заставила Иззи пообещать, что та не отпустит руку Эммы, пока они не окажутся в школьном автобусе.
– Ты подружилась с обезьяной, – дразнила Иззи Эмму, пока они шли к выходу.
– С оран-гу-таном, – сказала Эмма и повторила: – С орангутаном. Орангутаны – отличные друзья.
– Но твой друг – это я, – сказала Иззи. – Твоя лучшая подруга.
– Из-за тебя я потеряла карандаш, а Честер вернул мне его. Может быть, он лучший друг, чем ты.
В глазах у Иззи заблестели слёзы, и она остановилась:
– Ты больше не хочешь быть моей подругой?
– Хочу, конечно! – воскликнула Эмма и крепко обняла Иззи: ведь она не собиралась обидеть её и заставить плакать. – Я знаю, что ты нечаянно. Мы друзья навсегда. Навсегда-навсегда. На всю жизнь, до самой луны и обратно. – Это было самое большее, что Эмма тогда могла себе вообразить.
– Ладно, – всхлипнула Иззи.
Крепко держась за руки, они молча пошли к автобусу и о поездке в зоопарк больше не сказали друг другу ни слова. Но потом несколько лет Иззи поддразнивала Эмму её «знакомством с орангутаном» и тем, как Эмма из-за своего любопытства едва не потерялась в зоопарке.
