– По данным Американской психологической ассоциации, после физических упражнений пятьдесят три процента подростков хорошо себя чувствуют, сорок процентов говорят, что физкультура поднимает им настроение, а тридцать два процента заявляют, что упражнения помогают им при стрессе. – Она убедилась, что привела все аргументы, записанные в её карточке под названием «Стресс», и закончила как раз в тот момент, когда пропищал таймер. – Видишь? Я выучила это наизусть. И я все свои карточки пометила разными цветами. Красным – «Стресс», жёлтым – «Долгосрочная польза для здоровья», фиолетовым – «Социализация и совместная деятельность». – Она начала аккуратно складывать карточки в коробку.
– Она всё выучила, – раздался голос. Мистер Картер сидел позади них. – Вы оба всё выучили. Если вы сконцентрируетесь и расскажете всё, что написано в карточках, у вас будет самый серьёзный шанс победить.
– Правда?! – обрадовалась Эмма. – Вы так думаете?
– Правда, – ответил мистер Картер. – Вы отличная команда.
Эмма бросила взгляд на Джексона – не покраснел ли он, как она сама, – но увидела, что Джексон смотрит в окно и нервно грызёт ноготь большого пальца.
Она пихнула его в бок локтем.
– Я не думала, что конгресс так важен тебе, – тихо сказала она.
– Я тоже не думал, но получается, что да, – ответил Джексон. – Я хочу победить.
– Ну, я тоже, – пожала плечами Эмма.
– Конечно, но у тебя и так множество достижений, Эмма. Как говорит мой отец, это станет ещё одним пёрышком на твоей шляпе, ещё одной заслугой. Мой отец – окружной прокурор, и у него на шляпе множество пёрышек. Не то что у меня…
– Да у тебя столько достижений, смотри… – Эмма заколебалась. На самом деле Джексон не входил ни в один клуб в школе, ни в одну команду. У него были друзья – Элтон и Марти всегда обедали вместе с ним. Но он по большей части держался особняком. Она подозревала, что это во многом связано с его предыдущей школой в Нью-Йорке. Ему потребовалось достаточно много времени, чтобы довериться ей и признаться, что его травили в его прежней школе, и она не сомневалась, что он ещё многого ей не рассказал. Она считала, что он специально создаёт вокруг себя ауру загадочности, но сейчас внезапно подумала: а может быть, он просто чувствует себя неуверенно, может, боится, что люди оттолкнут его или будут смеяться над ним.
– Вот-вот, – усмехнулся Джексон. – Каких достижений?
– Джекс, ты такой умный, – сказала Эмма. – Ты лучший в стольких предметах, что у меня голова идёт кругом. Ты можешь сделать абсолютно всё, к чему только приложишь усилия. Однажды ты можешь стать президентом!
– Президент Джексон Найт. Звучит неплохо, – хмыкнул он.
– Правда, – сказала Эмма, коснувшись его руки. – Ты удивительный. Ты заботливый и добрый, и у тебя потрясающее чувство юмора. – Она не стала говорить о его синих глазах, при взгляде в которые у неё подкашиваются ноги. Она вынула из коробки карточку и помахала ею перед ним. – У тебя столько достоинств, что они на одной этой карточке не поместятся!
Джексон повернулся к ней. И ноги у неё снова стали ватными.
– Как ты это делаешь? – спросил он.
– Делаю что? – мечтательно спросила Эмма. А ещё у него самые симпатичные ямочки на щеках.
– Говоришь каждый раз именно то, что нужно, чтобы человек почувствовал себя лучше?
Эмма пожала плечами:
– Наверное, это талант.
– Это твой талант, Эмма, – кивнул он. – Второго такого человека, как ты, просто нет.
Их лица были всего в нескольких сантиметрах друг от друга, и она впервые заметила у него на носу веснушки. Эмме на миг захотелось придвинуться к нему ещё ближе. Его дыхание пахло коричной жвачкой и…
– Следующая остановка – Юнион-Стейшн. – Громкий голос мистера Картера заставил их подскочить в креслах. Момент был упущен.
– Это что… – спросила Эмма.
– Да! – ответил мистер Картер. – Мы приехали в Вашингтон!
Времени было в обрез. Мистер Картер зарегистрировал всех в отеле и отослал Эмму и Джексона в их номера, чтобы они переоделись для церемонии открытия конгресса учащихся.
– У вас пятнадцать минут! – предупредил их он. – Оденьтесь так, чтобы произвести впечатление!
Она аккуратно разложила на кровати простую чёрную юбку и красную блузку с бантом – когда они увидели её в витрине магазина, Иззи назвала её убийственно алой. Цвет подчёркивал, что Эмма настроена серьёзно!
Джексон ждал её у лифта и всё ещё завязывал галстук, когда поднял на неё глаза.
– Вау, ты выглядишь… – начал он.
Эмма поправила бант на шее:
– …Помятой. Я знаю. Ничего не могу с этим поделать: вещи были так плотно уложены в сумке!
– Я собирался сказать, что ты выглядишь классно, – возразил Джексон. – Правда красиво. Красный тебе идёт.
Это было удачно, потому что сейчас цвет её лица почти не отличался от цвета блузки!
– Спасибо. Ты тоже хорошо выглядишь.
Джексон надел светло-голубую рубашку, от которой его глаза заискрились ещё ярче.
– Хорошо?! Не невероятно прекрасно? Не готовым отпинать весь конгресс? – поддразнил он её. – Не забудь добавить эти достоинства на мою карточку.
– Обязательно, – подыграла ему Эмма. – Я веду список.
