Из толпы окружавшей королевскую чету вышел Дарэль, держа молодую девушку за руку, и остановился перед троном. Возле них встал Владыка Амаэссавэль и объявил о помолвке своего внука Дарэля Иссилимира Таурена, лорда Кениллорна с Анкалимэ Тинувиэль Симарин, леди Аундаэ. Дарэль надел на палец девушке кольцо. Все захлопали, стали поздравлять. Я качнулась, Рондэль подхватил меня, его рука скользнула по моему округлившемуся животу. Он, пораженный, замер. Я оттолкнула его руку и двинулась вперед. Толпа, только что шумевшая и смеющаяся, замерла. Стало очень тихо. Люди расступались передо мной.
Я подошла к Дарэлю и его невесте, отвесила королевский поклон и сказала:
— Я поздравляю вас с помолвкой, лорд Кениллорн и леди Аундаэ. Этот сознательный шаг в любовь, влекущий ответственность, частью которой должны будут стать доверие и искренность, должен быть отмечен еще одним немаловажным событием. Я благодарна Вам, лорд Кениллорн, за бесконечное доверие и надежду, но пришло время вернуть кольцо, вашу семейную реликвию, — глаза Владыки удовлетворенно заблестели, ушел испуг из глаз матери Дарэля, боявшейся скандала. Я разорвала тонкую цепочку, на которой носила кольцо и протянула его Дарэлю с поклоном. Капля за каплей кровь отлила от его лица. Он стоял бледный с потемневшими глазами. Его чуть шевельнувшиеся губы сказали одно:
— Почему?
— Потому что семья не может начинаться со лжи. И потому что так велит мне сердце, требует душа и приказывает разум. Будьте счастливы. — Я отошла. Но кто-то из королевской семьи спросил:
— Неужели Вы так просто откажетесь от того, что принадлежит Вам по праву? — Развернувшись на полкорпуса, я ответила любопытствующему:
— Я не знатного происхождения, но благородна, ведь благородство заключено не в знатности, древности рода или богатстве, а в честной душе. А леди Аундаэ не заслуживает лишних тревог.
Я быстрым шагом отошла от помолвленных, чувствуя взгляды спиной, отправилась к выходу. Меня пытался остановить Рондэль, но я сказала:
— Страшнее предательства друга, может быть только предательство возлюбленного. Сейчас пытаюсь понять, почему же это произошло? Когда оба и возлюбленный, и друг вдруг стали предателями? За что?
Может, это было жестоко по отношению к Рондэлю, но именно так я чувствовала. Эльф остался, а я почти бегом добралась до комнаты горничных. Гота мигом одела меня и собралась сама. Через несколько минут мы уже сидели в карете, которая везла нас домой.
Дома девушка раздела меня, помогла переодеться в ночную рубашку. Я приказала никого не принимать, особенно Рондэля, попросила предупредить всю прислугу. Она поклонилась и ушла. Я легла спать. Лежала на постели с открытыми глазами и пыталась все осознать. В душе зияла огромная дыра, будто оттуда выдрали что-то, и было больно, очень больно, но не было слез, только глухая, дикая тоска. Мысли исчезли, остались только вопросы — почему? за что?
Так пролежала час. У меня разболелась голова, ребенок стал бить ножкой. Я машинально гладила живот, ласково уговаривала малышку не буянить, рассказывала, что когда она родится, что ей будет здесь интересно, что я ее очень жду, что у нее будет много друзей. Так успокоилась и сама. Провалилась в глубокий сон, без картин, без эмоций. Спала до позднего утра. Позвонила Готе. Попросила завтрак. Быстро приняв ванную, оделась сама. К этому времени Гота принесла завтрак. Похоже слухи уже разошлись по городу. Девушка сочувственно смотрела на меня, но не обмолвилась ни словом. После завтрака она уложила мне волосы. Зашла Зела и доложила, что рано утром приходил Рондэль, его не приняли. Я благодарно ей кивнула и отправилась на работу. Сердечную боль нужно выбивать работой.
Прошла через приемную в кабинет, а там меня ждал сюрприз. Лорд Рондэль Охтарон Аундаэ собственной персоной. Он вольготно расположился в моем мягком кожаном кресле, сделанном на заказ. Эльф, получив отказ в приеме дома, воспользовался тем, что на работе никто не знал о том, что ему отказано и явился сюда. А так как Рондэль являлся до этого времени доверенным лицом, то сторож запустил его. Эльф знал, что я приду на работу. И вот, удобно расположившись, он сидел и сверлил меня взглядом. Я мгновенно взяла себя в руки и поклонилась:
— Доброе утро, лорд Аундаэ, что привело Вас ко мне в такую рань? — Но Рондэль не ответил, продолжая сверлить меня взглядом. Немного подождав и не дождясь ответа, я направилась к двери. — Раз Вы не желаете беседовать и не освобождаете мое рабочее место, я, пожалуй, удалюсь. Выгнать Вас я не вправе, Вы — лорд, я — простолюдинка, так что… — Едва я дошла до двери, Рондэль уже стоял возле нее, загородив мне выход. Он молча смотрел мне в глаза, я тоже молчала и смотрела. Потом он произнес, отчеканивая каждое слово:
— Чей это ребенок? — Я оглянулась:
— Где?
— Тот, которого носишь ты. — Я безрадостно рассмеялась:
— Странный вопрос. Вы сами ответили на свой вопрос, милорд. Я его ношу, значит, он мой!
— Кто его отец?