— Со сто процентной гарантией не Вы. А остальное Вас не касается. Надеюсь, Вы слышали, что такое частная жизнь и личные тайны? — Отвернувшись, я пошла к креслу, но не дошла. Рондэль положил руки мне на плечи и развернул лицом к себе. Он всматривался в мои глаза, как будто хотел в них что-то прочесть, а потом поцеловал. Это был поцелуй безнадежно влюбленного, который подобен наркоману, которому необходима доза с каждым разом все больше и больше. Поцелуй сминал губы, яростно требовал, как ростовщик, которому не отдают занятые деньги. Я не сопротивлялась, не за чем. Спокойно приняла выходку эльфа. Но он не собирался отпускать меня. Подхватил на руки, пошел к стулу посетителей, сел и прижал меня к себе. Он обнимал осторожно и сильно, с жадностью вдыхая запах тела. Он положил ладонь на выступающий живот и хрипло сказал:
— Я жалею об одном: надо было разделить с тобой постель еще в замке барона Эренлера, чтобы ты сомневалась в отцовстве. Но даже сейчас, зная, кто его отец, я прошу твоей руки и хочу, чтобы малыш носил моего рода. — Я покачала головой и встала с его колен:
— Однажды, в прошлой жизни, я сделала ошибку: вышла замуж, имея на руках ребенка. Совместный ребенок вновь созданной пары вытесняет приемного. Своего ты будешь невольно, но больше любить, чем того, кого принял. И для создания семьи нужны взаимные чувства, Рондэль, а я люблю Дарэля. — В смятении Рондэль соскочил с места:
— Он предал тебя. Он выбрал другую. — Я ответила, смотря прямо в глаза:
— Любовь не в том, чтобы удержать, а в том, чтобы дать свободу, чтобы человек (или эльф или орк, не важно кто,) сделал свободный выбор и по велению сердца следовал ему. Из-за этого я не рассказала ему о ребенке. Не хотела давить обстоятельствами, поддаваясь которым, он сделал бы ошибочный шаг. И, если говорить о предательстве, то ты тоже предал меня, — я горько улыбнулась. — Хотя я понимаю, что своя рубашка ближе телу.
— Я хотел уберечь тебя…
— И сделал гораздо хуже. Благими намерениями выстлана дорога в ад, друг мой. Я хочу немного поработать, если ты позволишь. Мне нужно обеспечить маленькому безбедную и комфортную жизнь. — С этими словами я уткнулась в бумаги. Эльф вышел, а я, уже не обращая внимания ни на что, углубилась в изучение бухгалтерии, просматривая доходы и расходы, выполненные сверхурочные, за которые предстояло заплатить. Провозюкалась до полдника, вспомнив только тогда, когда разворчался желудок и засосало под ложечкой. Пошла домой.
На кухне моя повариха держала теплым обед. Там же и поела. Откусывая большие куски яблочного пирога, я урчала, запивая кипяченым молоком. Повариха улыбалась. Я пожаловалась, что если так и буду есть, то в дверь пролазить не буду. Она засмеялась:
— Сами ребенка кормить будете, все высосет, ничегошеньки не оставит. — я поблагодарила и потопала обратно, предварительно сообщив, что снимаю запрет на посетителей, в том числе на лорд Аундаэ. Пусть приходят, смысл прятаться. Найдут место и способ, если захотят уколоть или пожалеть.
К ужину приехала Элисия. Я рассказала ей, что доход увеличился в разы с переездом на новое место и благодаря новинкам. Она смущенно бормотала о случившимся, но я остановила ее, сказав, что это выбор Дарэля, и что если он любит девушку, то это правильно. Графиня выдохнула. Я знала, что ей было известно о помолвке еще до бала, но она, как и Рондэль, молчала, боясь меня спровоцировать на скандал. Хотя я не скандальная. Наверное. Еще немного поболтав с ней, попросила ее съездить на будущей неделе к доктору. Потом мы поужинали, и она уехала домой, а я отправилась в спальню.
Всю последующую неделю клиенты приходили больше соболезновать и злорадствовать, но возле меня постоянно крутился Рондэль, так что у них отпадала вся охота. Потом постепенно поток иссяк, а позднее Элисия рассказала мне, что прошел слух, что после того, как мне Дариэль вручил семейную ценность и уехал, я случайно познакомилась с Рондэлем, который приехал меня сопровождать и влюбилась в него, а так как отдать просто так эту ценность было нельзя, то я ждала помолвки Дарэля, чтобы избавиться от нее, а теперь Рондэль собирается на мне жениться. Я посмеялась, но была рада, что от меня отцепились. Эти лорды всегда ищут не нужное. Потом посетила с Элисией доктора, который сообщил, что дочь взяла все от отца: черты лица, черные волосы, синие глаза, хрупкое строение тела. Он подозрительно всматривался в меня, пока я не спросила в чем дело. Ответ огорошил, у меня в утробе не полукровка, а самый настоящий эльф. Но только эльфийский ребенок на этапе внутриутробного развития обладает зачатками магии, а моя дочь вполне зрелой магией. Я таращилась на доктора, как таракан на тапок, потом спросила, чем это ей или мне может грозить. Ничем, ответил доктор, ее силы при рождении возрастут так, что после появления ее на свет, сильнее ее мага не будет.