Как верёвочка вилась полностью

– И я, и я… – раздалось со всех концов стола: никто не хотел есть Дедушку. Да и в самом деле ерунда это какая-то – Дедушку есть!

Тогда Бутерброд-с-Ветчиной крикнул:

– Бунт!..

Он так разнервничался, что неожиданно начал падать со спинки стула на пол. Правда, в ту же минуту вошёл Дедушка, подхватил его и сказал:

– Что я говорил? Бутерброд всегда падает маслом вниз. Даже когда он без масла.

– Это и есть Закон Бутерброда? – спросило Дедушку Полмандарина, и Дедушка кивнул, отдавая бутерброд своей симпатичной Собаке.

– А как насчёт других законов, – робко заговорила Плюшка-с-Изюминкой-на-Щеке, – их тоже он придумал?

– Да нет, он придумал пока только один Закон – закон падать маслом вниз, – засмеялся Дедушка. – А другие законы он теперь едва ли придумает, потому что съеден.

– И слава богу! – облегчённо вздохнули все: очень уж им не нравился этот бутерброд, потому что он был толстый, и с ветчиной, и неприятный на вид…

До чего же сложны были узоры на Турецком Ковре – просто запутаешься и не распутаешься никогда!

Толстая Моль, упавшая на этот ковёр с Плюшевой Занавески на окне, даже не знала, с какого конца подступиться: всё казалось одинаково соблазнительным и аппетитным, да вот…

Начать ли ей с этого зелёного стебелька, ведущего к такому небольшому овалу, который, в свою очередь, переходит в несколько завитков, обрамляющих каждый свою окружность?

Или лучше начать там, где очаровательное такое перекрестие – и из него в разные стороны расходятся узкие длинные листья, острыми концами поддерживающие эдакие розаны… розанчики?

А может быть, начать чуть подальше – в центре во-о-он того большого круга, где…

Нет, хитросплетения цветов и трав на Турецком Ковре причудливы настолько, что просто голова кружится!

И Толстая Моль начала есть там, где сидела.

Оказалось, что ворс здесь довольно вкусный, – Толстая Моль тяжело, но смело отправилась по намечавшемуся изгибу и тут же оказалась на развилке: изгиб превращался в пять тонких завихрений…

Толстая Моль растерялась: она терпеть не могла есть беспорядочно. С сожалением выплюнув последний пучок ворса, она вернулась туда, откуда приползла, и выбрала другой изгиб – увы, на сей раз уже через несколько мгновений оказавшись в тупике. Тупиком был круг…

– Какие безупречные узоры на этом Турецком Ковре, не правда ли? – внезапно услышала она сверху и подняла глаза. Золотой Ночной Мотылёк, сопровождаемый лёгким шлейфом сверкающей пыльцы, замер высоко над ней, любуясь узорами.

Толстая Моль саркастически расхохоталась в ответ:

– Безупречные!.. Что Вы имеете в виду, мой дорогой?

– Я… я имею в виду, – смутился Золотой Ночной Мотылёк, – что… что узоры так красиво чередуются и так красиво следуют друг за другом!

– Вот уж не заметила, – проворчала Толстая Моль. – По мне, так более беспорядочного… я бы даже сказала, более глупого ковра, где ничто не следует ни за чем, в жизни не найти! Я знаю, что говорю: я на своём веку не один ковёр съела! (Заметим в скобках, что это было явное преувеличение: век моли, вообще говоря, довольно короток.) И всегда можно было заранее очень точно рассчитать свой рацион: скажем, три крупных цветка в день, если узор растительный… или, например, если узор ге-о-мет-ри-че-ский, – два маленьких квадратика на завтрак, один большой – на обед и пару треугольников – на ужин. А тут такая путаница… вообще не поймёшь, что к чему: сколько есть, в какое время суток, где остановиться… – никаких просто ориентиров! Одни завихрения… Блуждай во всей этой пестроте, как дура!

– Вас… Вас кто-нибудь заставил этот ковёр есть, – осторожно поинтересовался Золотой Ночной Мотылёк, – или Вы его по доброй воле едите?

– Жизнь заставила, – огрызнулась Толстая Моль и сурово уточнила: – Жизнь и нужда.

– Да Вы только взлетите сюда ко мне, – воскликнул Золотой Ночной Мотылёк, – сами увидите, какое совершенство этот узор!

– Взлететь к Вам? – переспросила Толстая Моль и маленькими глазами измерила в миллиметрах расстояние от себя до Золотого Ночного Мотылька. – На такую высоту? С такой одышкой? – И Толстая Моль выразительно задышала – причём так отрывисто, что сверкающая пыльца с крыльев Золотого Ночного Мотылька посыпалась ей на голову. Отряхнув голову лапками, она повертела ею в разные стороны и сказала: – Мне и отсюда всё прекрасно видно. Никакого совершенства… сплошная неразбериха!

Золотой Ночной Мотылёк попорхал над Турецким Ковром и, вернувшись к Толстой Моли, ответил:

– Оттуда, где Вы сидите и… едите, видно только очень немногое. А вот отсюда, где я, Вы бы сразу разглядели, что в этих узорах нет ничего случайного. Завихрения, которыми Вы так недовольны, – это орнамент по краям лепестков очень больших цветов… Чем выше поднимаешься, тем лучше видно: это только внизу кажется, что всё в мире так запутанно и сложно!

Толстая Моль повозилась на месте, хотела было взлететь, но передумала и решительно спросила:

– Мне в какую сторону надо есть, чтобы добраться до середины ближайшего цветка?