– Не уверен, что Вам вообще надо есть
– Вы не расслышали вопроса или Вы такой наглый? – поинтересовалась Толстая Моль.
Золотой Ночной Мотылёк вздохнул:
– Будем считать, что не расслышал!
Сказав так, он полетел любоваться узорами на Турецком Ковре, которые пока ещё не съела Толстая Моль. А Толстая Моль принялась беспорядочно проедать себе путь – теперь уже просто прямой путь к сытости. Правда, там, куда улетел Золотой Ночной Мотылёк, практически уже не было слышно скрежета её мощных челюстей.
Между прочим, кое-кто говорит, что в конце концов Толстая Моль съела-таки Турецкий Ковёр целиком… Впрочем, в это всё же трудно поверить, потому что даже самая толстая моль наедается гораздо быстрее, чем кончается любой турецкий ковёр!
Эта история случилась тогда, когда настала самая первая на свете осень. А до того никакой осени никогда не было – и никто не знал, что должно происходить с деревьями осенью.
Вот почему все так удивились, увидев однажды утром не зелёный, а жёлтый… ну совершенно жёлтый Клён. Деревья прямо-таки обомлели – и долго в лесу было тихо. Потом Дуб спросил:
– Что это значит?
И вопрос прозвучал чрезвычайно сурово.
Юный Клён с ужасом оглядел себя и покачал ветками: он и сам никогда не видел ничего подобного.
– Ну что ж… – задумчиво проговорил Дуб спустя некоторое время. – Это даже интересно. Вот так живёшь с кем-нибудь бок о бок и вдруг узнаёшь в одно прекрасное утро, что он жёлтый. Оч-чень интересно.
Деревья, все как одно, закивали кронами: они тоже находили это интересным.
– А как же Вам удалось так долго скрывать от нас, что Вы жёлтый? – снова обратился к Юному Клёну Дуб.
– Я… не скрывал, я наоборот, – начал запутываться Юный Клён. – Я ведь раньше был зелёный, такой же, как и Вы, – не помните?
– Что касается меня, то я не помню, – твёрдо сказал Дуб. – Но, может быть, другие помнят?
Деревья, все как одно, замотали кронами: не помнил никто.
– И более того, – продолжал Дуб. – Мне кажется, эту склонность к некоторой… гм, желтизне я отмечал в Вас всегда.
– Да помилуйте! – взмолился Юный Клён. – Какая там желтизна – откуда? Никто ведь не знал, что такое случается… и я не знал!
– Ну уж и не знали! – тонко улыбнулся Ясень. – Видали мы таких…
– Каких? – не понял Юный Клён.
– Всяких… – уклончиво ответил Ясень.
– Но как же так? – трепетал Юный Клён. – Мы ведь росли вместе!
– Мы росли рядом, а не вместе, – холодно поправила Ольха. – Это разные вещи. Не надо их путать. И не надо так поспешно сбрасывать листья.
Юный Клён в недоумении проводил взглядом слетевший с него жёлтый листок и пробормотал:
– Я не нарочно… я сам не понимаю, что со мной.
– И всё-то Вы прекрасно понимаете, – опять поправила его Ольха.
Юный Клён всплеснул ветвями:
– А если и вы завтра утром проснётесь жёлтыми – тогда как?
– Едва ли, – коротко ответил Дуб.
– Я предлагаю, – сказала Осина осиным голосом, – дать ему ночь на размышление.
– На размышление о чём? – спросил Юный Клён.
– Обо всём, – откликнулся Ясень, мастер давать уклончивые ответы.
И Юному Клёну дали ночь на размышление.
Он размышлял обо всём, как и посоветовал ему Ясень. Но размышления обо всём обычно не приводят ни к чему. И наутро Юный Клён понял, что размышлял впустую, поскольку дело сделано: он жёлтый – и тут уж ничего не попишешь.
А когда наступило утро, Юный Клён не поверил своим глазам: спящие деревья были жёлтыми – все до одного! Откуда ж ему было знать, что в лесу попросту наступила осень? Ведь до этого никакой осени никогда не было – и никто не знал, что должно происходить с деревьями осенью.
Но у Юного Клёна всё равно отлегло от сердца.
– Теперь они оставят меня в покое! – сам себе сказал он и уснул.
…Юный Клён проспал почти до полудня и проснулся от зловещей тишины. Отовсюду на него смотрели в упор жёлтые деревья. «Что им теперь-то от меня нужно? – подумал он. – Ведь всё, вроде бы, разрешилось само собой…»
Деревья молчали долго. Первым заговорил Дуб.
– Ну что ж… – протянул он. – Это даже интересно. Вот так живёшь с кем-нибудь бок о бок и вдруг узнаёшь в одно прекрасное утро, что он красный. Оч-чень интересно.
Деревья, все как одно, закивали кронами: они тоже находили это интересным.
А Юный Клён, вздрогнув, опустил глаза. Листья на нём были красными: он пылал, словно костёр – один посреди огромного леса…
– И как же Вам удалось так долго скрывать от нас, что Вы красный?
Всё это было похоже на продолжение сна – и Юному Клёну ничего не оставалось, как только повторить вчерашние свои слова:
– Но я же раньше был… жёлтый, такой же, как и Вы, – не помните?
– Что касается меня, то я не помню, – твёрдо сказал Дуб.
А ещё есть такое незначительное слово – «бирюльки».
И игра такая раньше была, тоже бирюльки называлась.
Только теперь её забыли – и не играют больше в бирюльки: больно уж эта игра трудная! Надо мешочек с бирюльками открыть, сами бирюльки на стол высыпать и крючком поддевать. Подцепил одну бирюльку, других не тронув, – твоя, значит. У кого больше бирюлек, тот и выиграл.
