Как верёвочка вилась полностью

«Будет ужас!» – решила она. Во-первых, час тогда станет неполным: час без минуты – это не час. Стало быть, ему придётся занимать минуту у другого часа – и тот, следующий час тоже станет неполным – и будет вынужден занять минуту у очередного, следующего за ним часа… и так далее. Всё бы это, может, и не беда – но вот у кого будет занимать минуту Самый Последний Час? Тот, который называется «Двенадцать Часов Ночи»! Ему, вне всякого сомнения, придётся обращаться к новому дню и занимать минуту у него. А последнему дню (который называется иногда «Тридцатое», иногда «Тридцать Первое») – обращаться к новому месяцу, а последнему месяцу (он называется «Декабрь») – к новому году, а новому году – к новому веку, а новому веку – к новому тысячелетию… Что касается нового тысячелетия, то ему, стало быть, ничего не останется, как занять одну минуту у истории всего человечества… и будет тогда у нас ИСТОРИЯ ВСЕГО ЧЕЛОВЕЧЕСТВА БЕЗ ОДНОЙ МИНУТЫ, а уж это совсем никуда не годится!

И, кроме того, занять-то, конечно, легко… да вот чем потом отдавать?

И Драгоценная Минута решила сама внимательно следить за тем, чтобы её не потеряли. Да вот незадача… как только она это решила, у неё сразу же возникло впечатление, что её потеряли! Ибо место, в котором она оказалась, выглядело слишком уж подозрительно: оно напоминало свалку… Здесь лежали какой-то скомканный Обрывок Газеты, истёртая до неузнаваемости Монетка, Огрызок Карандаша и Старая-как-Мир-Конфета. Все они лежали, вообще говоря, молча… но как раз это и было самое подозрительное!

– Вы почему молчите, прошу прощения? – обратилась Драгоценная Минута ко всему обществу сразу.

– Мы в ссоре, – ответила Старая-как-Мир-Конфета.

– И… чего же вы не поделили – если не секрет? – спросила Драгоценная Минута.

– Мы не поделили территории, – буркнул Огрызок Карандаша.

– Разве тут так много территории? – удивилась Драгоценная Минута, оглядывая тесное пространство вокруг себя.

Огрызок Карандаша фыркнул:

– В том-то и дело, что мало! Потому и не поделили… Что ж Вы такая непонятливая!

– Так… всё равно ведь на всех не хватит: какой же смысл делить?

– А такой смысл, – зашумела вдруг Старая-как-Мир-Конфета, – чтобы ко мне не липли!

Это её заявление возмутило Обрывок Газеты.

– К Вам липнут, – отчётливо произнёс он, – только потому, что Вы липкая!

– Именно! – откликнулась Монетка.

Драгоценная Минута внимательно оглядела их и со вздохом сказала:

– Охота вам ссориться… когда всех нас так и так потеряли!

– Меня не могли потерять! – сказал Обрывок Газеты. – На мне важный телефон записан.

– Мною, между прочим, записан, – сказал Огрызок Карандаша, – так что меня тоже никто не терял.

– А меня ещё съесть можно с удовольствием, – сказала Старая-как-Мир-Конфета.

– Вас? – оторопела Монетка. – Да я бы ни в жизнь не стала!

– Конечно, – частично согласилась Старая-как-Мир-Конфета, – если на мне столько всего налипло…

– Значит, только меня одну потеряли… – совсем расстроилась Драгоценная Минута, но в это время сверху на неё что-то упало и принялось раскидывать её соседей в разные стороны. Через секунду крепкие пальцы вцепились в неё и принялись тащить на поверхность. Однако вслед за Драгоценной Минутой, уже успевшей прилипнуть к Старой-как-Мир-Конфете, на поверхность потянулись сама Старая-как-Мир-Конфета и прилипшие к ней Обрывок Газеты, Огрызок Карандаша и Монетка.

– Стоп-стоп-стоп, – сказали сверху, – не все сразу!

Отлепив Драгоценную Минуту от остального, её вынули из кармана.

Теперь она лежала на Широкой Тёплой Ладони – и Широкая Тёплая Ладонь была в краске.

– Вы почему в краске? – строго спросила Драгоценная Минута.

– Дом красила, – отчитались ей.

– А я Вам зачем… да ещё когда я в таком виде? – поинтересовалась Драгоценная Минута, чувствуя, что остатками Старой-как-Мир-Конфеты липнет к Широкой Тёплой Ладони…

– Чтобы наслаждаться! – без обиняков сказала Широкая Тёплая Ладонь. – Я, видите ли, Вас сберегла… если Вы понимаете, о чём я. Сберегла – и теперь буду Вами наслаждаться.

– А как Вы меня сберегли? – всё-таки не поняла Драгоценная Минута.

– Постаралась – и закончила работу на минуту раньше, – ответила Широкая Тёплая Ладонь.

Потом, чтобы не тратить времени на разговоры, налила из Вечно Недовольного Кофейника чашечку кофе и с удовольствием взялась за чуть обжигающую ручку. И тогда откуда-то совсем сверху начал опускаться вниз Вздох Наслаждения.