Окинула взглядом свои джинсы, просторную шелковую блузу и потертые кеды, которые купила в первые дни в Америке. Мацуэ была в миленьком берете, платье с бабочками и на каблуках.
– Да, хорошо! – извинившись, она отошла отнести кому-то выпивку, а потом вернулась ко мне. – Надолго ты? Все по тебе очень скучают.
– Неделя с небольшим.
Я знала, что в детали можно не вдаваться, она ведь читала мой дневник на своем наручном проекторе «ЯматоВижн». Временами отлучаясь обслужить посетителей, Мацуэ рассказывала новости о старых друзьях: работают все там же, у Майко и Джунпей скоро свадьба, большинство по-прежнему живут дома. Косуке, парень с растрепанными волосами, когда-то думавший, что я самая прекрасная девушка на свете, все еще работает на почте, а после смен по-прежнему разбивает женские сердца на задворках круглосуточного магазина Лоусона.
– Ничего особо не меняется, – подытожила она. – Скучаешь по дому?
Мацуэ пошла обслуживать компанию офисных работников, пытавшихся перепить своего босса –
– И да и нет, – ответила я, когда она вернулась к бару. – В смысле, и скучаю по дому, и нет.
Я заказала еще одну безалкогольную «маргариту» и стала рассказывать про свою жизнь. В Чикаго у меня все в порядке. Есть Шон, его родители, однокурсники, друзья из сообщества недавно перебравшихся в Америку японцев. Я веду размеренный образ жизни – каждое утро хожу в одно и то же кафе, после занятий пью смузи, по субботам занимаюсь пилатесом, в среду вечером в ирландском пабе играю в настольные игры со студентами по обмену из Японии. Однако, распрощавшись с Мацукэ, я шла по темным улицам, совершенно не чувствуя опасности. Мне не хотелось спешить и оглядываться, проверяя, не следит ли за мной кто-нибудь. В сумочке не было ничего ценного. Я забыла, каково это – здороваться с незнакомцами, знать половину города, просто быть. Наверное, вот по чему я скучала.
Домой я вернулась за полночь. Мама на кухне готовила закуски для поминок Бабы. И молча вручила мне тарелку с образцами. Усевшись к кухонной стойке, я поняла, что к ужину почти не притронулась.
– Вот эти маленькие пирожные очень вкусные. Манго? – спросила я.
– Рецепт миссис Кисимото, – ответила мама. – У нее в холодильнике еще несколько подносов. Скорее всего, народу придет много.
– Тебе помочь?
– Помогла бы, если бы пришла раньше. Теперь уже не надо. Почти все готово.
Хотелось убежать в свою комнату, но я знала, что должна остаться с матерью. Наверно, чувствовала, что обязана ее поддержать. Пускай прошло уже много лет, но это выражение отвращения и разочарования на ее лице все еще имело надо мной власть. Она налила нам по стакану воды и села напротив.
– Я скучаю по ней, – сказала я. – Прости, что меня не было рядом.
Потом нашарила в сумке фото УЗИ и задумалась, не сказать ли маме сейчас и покончить со всем разом.
– Ты разбила Бабе сердце, – объявила мама. – Ты всем нам разбила сердце.
Я хотела было рассказать ей про конверт с деньгами и записку от Бабы, но решила, пусть лучше продолжает танцевать старый танец, на котором держатся наши отношения. Вместо этого я снова шепотом пробормотала «прости» и признала, что извинения немногого стоят. И что, наверное, кое-чего ей никогда не понять. Когда по моей щеке скатилась слезинка, мать сходила в ванную и принесла коробку бумажных носовых платков. Вручила мне один, а я в ответ положила на стойку фото УЗИ.
– Хватит с нас… – начала она и вдруг заметила фото.
Разглядывая растущую внутри меня жизнь, плеснула себе еще воды. Невозможно было понять, злится она, огорчается или просто удивлена. Но что-то определенно изменилось, некая сила гравитации придавила ее к кухонному стулу, не давая обнять свою беременную дочь.
– Что ж. Мальчик, девочка?
– Неизвестно, – ответила я. – Мы хотим, чтобы это был сюрприз.
– Мы ждали, что ты родишься мальчиком. Вот почему отец в детстве постоянно таскал тебя на футбол. Наверное, он до сих пор невольно думает, что если бы еще немного постарался, ты бы стала ему сыном. Мальчикам на свете проще живется.
– Мы будем рады и мальчику, и девочке.
Мама кивнула, встала, помедлила, проходя мимо меня. Взглянула на освещенный мигающими фонариками мемориал в холле. Я подумала было, что она сейчас меня поздравит, обнимет или сделает еще что-то, отдаленно напоминающее выражение материнских чувств.
– Завтра будем вспоминать бабушку. Праздновать все, что она создала. Надеюсь, ты встанешь пораньше. Не забудь помолиться перед сном.
