Дорогая Обри!
Знаю, с хорошими людьми может безо всяких причин случится нечто ужасное. Иногда мы с мамой ходили в парк и брали с собой деревянные самолетики с пропеллером на резинке. Мы с ней почти не разговаривали. Она просто сидела, слушала музыку и наблюдала, как я запускал самолетики, пока они все не сломаются. Летом, чтобы отдохнуть от рутины, мы вдвоем отправлялись в путешествия – в Йеллоустоун с палаткой или в Большой Каньон. А в год, когда она умерла, собирались поехать в Эверглейдс. И вдруг она ни с того ни с сего объявляет, что слишком устала и не хочет уезжать далеко от дома. Наверное, я должен был догадаться, что что-то не так. Я же надел ей VR-очки, и мы виртуально покоряли остров Пасхи и смотрели на Млечный путь.
На ферме тел идет подготовка к розыскам пропавшего человека, в которых примут участие аспиранты и местные власти. Я собираю для собак обрывки грязной одежды Лэрда, в деталях расписываю сценарий: заключенный во всем признался, теперь мы разыскиваем его сообщника. Разбрасываю в поле улики, которые мог оставить объект, а еще мусор и другие вещи, чтобы сбить собак с толку, и вдруг вижу, что к забору идет Орли. В руках у нее букет цветов.
– Завтра они его найдут? – спрашивает она.
– Да, если все пойдет по плану. Потом я смогу посмотреть, как сейчас ведет себя вирус у него в теле, нет ли каких-то неожиданных изменений.
– Я думала, ты видела его раньше, – она смотрит на букет. – Наверное, это нельзя будет тут оставить. О чем я только думала?
Я веду Орли к калитке и впускаю внутрь.
– Давай я заберу.
Мы направляемся к могиле Лэрда. Я указываю на холмик, засыпанный ветками и сухими листьями. А сама возвращаюсь в лабораторию, давая Орли время побыть с ним наедине. Обернувшись, вижу, что она стоит на коленях и трогает землю. Кажется, разговаривает с братом. И смеется.
Уходит она, не заглянув ко мне в лабораторию. Цветы я ставлю в пластиковый кувшин и оставляю на столе, прицепив к упаковке букета пару вырезок и фото Лэрда.
Дорогой Лэрд!
Я посмотрела статьи, которые ты оставил. Не знаю, как, по-твоему, мне следовало с ними поступить, но я решила их сохранить. С такой работой, как у меня, иногда проще бывает оградить себя от всего, что происходит в мире. Тело – это объект. Личинки первого поколения означают, что смерть наступила в течение последних двадцати четырех часов – в зависимости от температуры и наличия внешнего воздействия. Люди, которые вскрывали твою мать, тоже не думали о ней как о матери или жене. Твоей сестре я сказала, что со всеми телами мы обращаемся аккуратно. По сути, меня запрограммировали так говорить и думать, чтобы я выжила. Но порой мне так холодно. Будь ты любым другим человеком, я бы относилось к тебе как к очередному объекту. Но все получилось иначе. И сегодня, вернувшись домой, я залезу в ванну. Возьму с собой твой айпод и запру дверь. Буду слушать песни, которые нам обоим нравились, пока с меня не смоется запах лаборатории. Сейчас я слушаю Violent Femmes, пишу тебе и жду, пока кто-нибудь, не представляющий, кем ты для меня был, сообщит, что тебя нашли.
