Я делаю для своей новой жены видеожурнал. Лучшего способа сказать ей все то, чего никогда не говорил, мне не придумать.
Журналистам я говорю, что чувствую себя хорошо. Лучше, чем когда-либо. Однако повторять мой опыт никому не рекомендую.
Читаю комментарии на разных сайтах и понимаю, что страхи людей по большей части просто смешны. И все же невольно задумываюсь: что, если конспирологические теории отчасти правы, если обратный отсчет оставшейся мне жизни уже начался? Один человек написал, что меня заберет небесная сущность и так начнется эпоха просветления. Комментарий заканчивался словом
Что нам известно:
Сейчас размер сингулярности стабилен.
Сингулярность находится в моей левой височной доле.
Из сингулярности были выброшены экзотические частицы.
Сингулярность глотает одну мою субатомную частицу за другой.
Тереза уверяет, что со мной все будет хорошо, и мне хочется ей верить.
Мы не знаем, как удалить из моей головы сингулярность (пока), возможно, она исчезнет сама собой.
Лежа в постели и прижимаясь к Терезе, я смотрю в потолок, на пятнышки, пока они не начинают расплываться и кружиться перед глазами. Убеждаю себя, что чувствую внутри тягу сингулярности; может быть, крошечная часть моей личности уже изменилась из-за нее – я стал человеком, который искренне любит жену и сына, который способен на что угодно, чтобы в последний раз поговорить с дочерью, даже просто сказать: «Мне жаль, что я не смог сделать большего». Собираясь на работу, я смотрю на себя в зеркало. На вид я такой же, как самый обычный парень без сингулярности в голове – те же, как говорил мой отец, самурайские брови, тот же плоский широкий нос, который я всегда ненавидел. Когда я был маленький, бабушка щипала меня за него и пела: «Расти-расти, носик!» Тереза уходит, поцеловав меня на прощание. Я съедаю миску овсянки, еду на работу – и все это время воображаю синапс, нить памяти, падающую за горизонт событий, парящую в темном пространстве, чем-то похожем на наше. Воображаю, как Петал плывет ко мне, словно космическая тонкая ткань.
Коллеги каждый день спрашивают, как я себя чувствую, наверное, так и буду отвечать им (и жене), что все хорошо, даже если однажды это перестанет быть правдой. Возможно, через несколько лет я умру в одиночестве, тело мое разложится, а сингулярность останется – крошечная дверь в неизвестное, спрятанная в моем гробу или урне. Прежде чем мое тело погибнет, я повторю все известные мне реальные данные: алгоритмы, имена родственников, клички домашних животных – чтобы отделить то, чего в моем сознании больше нет. Я… Я был… Они были… Это… Полюбит ли кто-нибудь этого потенциального будущего Брайана Ямато? Будут ли его уважать? Или он просто будет?
