Акира смотрит, как Сейдзи кладет установщик страниц на металлическую пластину пресса, стараясь не думать, что он только что оправдал смерти почти пяти миллионов человек. Старик всем весом наваливается на рычаг, а левой ногой нажимает на большую лопасть внизу. Наверное, лучше броситься прочь, пока этот псих не решил его связать или что похуже. Сейдзи снова начинает рассуждать о естественном порядке вещей, о том, что мы оказались в зоне боевых действий: люди против планеты. Говорит, что хочет спасти народ, открыть ему глаза, сохранить камень, на котором мы живем. Вынимает из песка стопку листков и передает Акире.
– Теперь ты более-менее понял, как это делается. После работы можешь распространять их в городе.
Акира смотрит на листки – это листовки. Заголовок гласит: «РАЗЛИТУЮ ВОДУ НЕ ВЕРНЕШЬ В МИСКУ». Сейдзи вручает ему связку ключей, говорит, что часы работы не имеют значения, что платить он может только пять тысяч йен в неделю, но если нужно, пускай Акира ночует прямо здесь.
– В конце концов, – продолжает он, – красть тут нечего, если только вы пресс на спине не утащите.
Акира идет за ним обратно вверх по лестнице и вдруг останавливается возле висящей на стене фотографии, которую раньше не заметил.
– Это мои жена и дочь, – объясняет старик, не сводя глаз со снимка. – Снято за две недели до газовой атаки в девяносто пятом. Дочь выжила. Но решила забыть, что у нее есть отец. Только так я могу ее защитить.
От Сейдзи Акира уходит с сумкой, полной листовок. Направляется к ближайшему оживленному перекрестку возле фонтана в бизнес-парке. Начинает размахивать листовками и выкрикивать: «Проснитесь и прочтите настоящие новости! Разлитую воду не вернешь в миску. Очнитесь от корпоративных снов и взгляните на мир!» Люди так и кишат вокруг, бегут мимо, но никто не останавливается и не обращает на него внимания.
– Слушайте, вы на вид разумный человек, – Акира сует листовку молодому клерку.
Когда он приближается, тот отпрыгивает, но все же берет листок и спешит прочь.
– Мисс, позвольте вас побеспокоить на минутку? Сэр, вы слышали о загрязнении электромагнитными волнами? Извините. Извините, – повторяет Акира.
На другой стороны улицы еще одна агитаторша рекламирует приложение для планирования своих похорон. Рядом с женщиной танцует человек в костюме розового гроба, раздавая прохожим бумажные пакеты, веера и козырьки. Люди останавливаются, фотографируются с гробом, болтают с женщиной, и Акира понимает, что без подарков ему не привлечь их внимания.
– Разлитую воду не вернешь в миску, – повторяет он. – Чума указала нам путь. Скажите нет капитализму и да – сообществу. Скажите да своим ближним, – Акира как раз собирается вручить очередную листовку, когда чья-то рука грубо сталкивает его с тротуара.
– Немедленно уходите, – говорит ему полицейский, пожилой мужчина в затемненных пластиковых очках и с выпирающей, как бочка, грудью. – Мы не потерпим экстремистской пропаганды на нашей территории. Вы мешаете. Покажите ваше удостоверение.
– У меня его нет, – отвечает Акира.
– Как вас зовут? – офицер достает из кармана планшет и стилус.
– Кента О, – Акира гордится тем, как ловко это сочинил. – Из Саитамы.
Офицер берет листовку и подталкивает Акиру к ближайшей железнодорожной станции.
Безуспешно попытав счастья в центре, Акира выбирает новую точку – возле станции Хараюко. Возможно, его теплее примет местный более молодой и хипстерский народ. Поначалу ему неловко было раздавать листовки своим ровесникам, он говорил едва слышно, стыдился своих потертых джинсов и грязной футболки, в которых вышел на улицу одной из признанных мировых столиц моды. Люди на ходу брали листовки и шагали дальше, словно это были лишь скидочные купоны или билет на концерт. Однако Акира заметил, что часть жующих бургеры и запивающих их газировкой деток читала, что написано на листках. А молодая женщина, заметив, что ее муж или парень бросил листовку в мусор, сказала: «Может, они не такие уж психи».
