В тот вечер, прежде чем вернуться в виртуальное кафе, Акира заглянул на рынок «Амеюко», видел, как Ёсико закрывала на ночь магазинчик, и мечтал набраться смелости и подойти к ней, как герой-любовник из голливудского фильма. В капсуле кафе он с нетерпением ждет, когда Ёсико появится онлайн, чтобы рассказать ей, как у него прошел день. Интересно, гадает Акира, какое соотношение счастливых и несчастливых моментов требуется человеку, чтобы искренне хотеть жить? Хочется надеяться, что они с Ёсико выяснят это вместе. Чтобы убить время, он вынимает листовку Общества солнечных волн, которую сохранил для себя. К своему удивлению, он обнаруживает, что согласен с большей частью написанного. Возможно, не с тем, что конец света близок, и не с тем, что из-за загадочной десятой планеты магнитные поля сдвинутся, спровоцировав мировую катастрофу, но в целом с духом того, что там говорится. Он тоже считает, что люди должны взять на себя ответственность за планету, за наш дом, за будущее следующих поколений. Акира представляет, как люди на улицах отрываются от телефонов и заглядывают друг другу в глаза:
Раздается мелодичный звонок, значит, Ёсико появилась в виртуальном мире. Акира направляется к ее магазину, Ёсико сидит в собственноручно созданном английском саду с бабочками. Акира слушает шелест ее крыльев, смотрит, как ее копыта вздымают в воздух комья земли, мерцающие, как облака светлячков. В воздухе появляется овал – Ёсико что-то печатает. Но вскоре исчезает, а словно «отправлено», так и не высвечивается.
– У тебя что, микрофон выключен? – спрашивает Акира.
Подойдя поближе, он гладит Ёсико гриву.
– Извини, – отзывается она. – Нужно минутку побыть в тишине. Мне нравится, что здесь у меня все под контролем. Эти бабочки, рыбка в пруду, облака в небе, которые могут принимать невероятные формы – лица моей матери, Эйфелевой башни, огромного пианино.
– Красивые, – соглашается Акира.
Вытянув руку, он ждет, когда на ладонь сядет переливающаяся бабочка. Вдалеке, на причале у озера, стоит крошечная фигурка – маленькая девочка.
– Кто это?
– Моя дочь, – почти шепотом отвечает Ёсико. Потом поднимается, идет к ограде сада и оттуда смотрит на озеро. – Я потратила десять тысяч виртуальных бриллиантов, чтобы превратить видеоролик из телефона в виртуальную модель. Если нажать «плей», она начнет танцевать, как мы с ней делали раньше, когда она приходила из школы. Будет смеяться и кричать: «Еще, еще! Быстрее, быстрее!» Не знаю, чего я ожидала. Но это не она. Если сейчас нажать «плей», она упадет в озеро. Однажды я это уже сделала и держала ее за руку, пока мы опускались на дно.
– Я думал, ты передумала насчет всего этого, – говорит Акира.
– Пара хороших дней ничего не меняет, – отвечает Ёсико. – Дочке по-прежнему больно, она не может со мной общаться. И никто не в силах нам помочь.
Склонив голову, она хлопает крыльями, вздымая в воздух комья земли и блесток. Акире хочется расспросить ее про реальную жизнь, признаться, что он видел ее на рынке, но время, похоже, неподходящее.
– Что мне сделать? – спрашивает он. – Я на все готов.
– Просто побудь со мной, только не говори ничего, – отвечает Ёсико.
На следующий день Акира яростно управляется с печатным станком, переключает рычаги, а затем связывает стопки листовок шпагатом. Чем быстрее он будет работать, тем скорее пройдет время, он сможет вернуться в свою капсулу в виртуальном кафе и проверить, как там Ёсико. Может быть, он неверно понял их отношения? Да нет, наверняка у нее просто выдался неудачный день. Сейдзи дал ему на распечатку новые листки, сказал, что эти гораздо важнее, чем все остальное, что придется распечатывать Акире. В них речь идет не о чем-то далеком вроде уничтожения планеты или изменения форм миграции морских обитателей, а о более простых вещах – семье и обществе. «Люди разучились заботиться о себе и друг о друге. Как они могут заботиться о мире, если им дела нет до тех, кто рядом?» – объяснял Сейдзи. Теперь он все чаще уходит, оставляя Акиру одного в типографии, но регулярно возвращается и проверяет, как идут дела. Может, старику просто нравится проводить с ним время, думает Акира.
– Люди нас не понимают, – говорит Сейдзи, заметив, что Акира разглядывает семейные фотографии. – Большая их часть и не хочет понимать. Моя дочь говорит, я убил ее мать, считает меня одним из тех террористов только потому, что я разделяю часть их убеждений.
– Вы скучаете по ней? – спрашивает Акира.
И, пожалев, что открыл рот, на минуту прекращает работать в ожидании ответа.
– Где вы были во время газовых атак? – спрашивает Сейдзи.
– Я еще не родился.
– А я – в магазине игрушек. А когда пошел к метро, вход оказался закрыт. Я не знал, что случилось, – он кладет руку Акире на плечо. – Мы все виновны в преступлениях «Аум Синрикё». Но я не террорист. Я люблю свою семью. И каждый день думаю о Ёсико. В страхе легко потеряться. Он объединяет людей и часто по ложным причинам.
