– Именно, – отозвалась ты, будто разговаривала с идиотом. – Но еще я хочу уехать из дома к тому татуировщику, Ватару, который предложил мне стать его ученицей. Я много лет отсылала ему свои рисунки, в основном, конечно, аниме фан-арт, но еще и футуристические пейзажи, и американские криптиды вроде снежного человека, чупакабры и снолигостера.
– Как-как? Сноли?..
– Это аллигатор с гигантским шипом на спине и хвостом-пропеллером. Из болотных сказок Флориды.
В свободное время я изучал джаз, чтобы произвести на тебя впечатление, а однажды, когда вид у тебя стал такой, будто ты вот-вот свалишься, включил фоном Эллу Фицджеральд с Диззи Гиллеспи. Ты улыбнулась, сказала, что мои хитрости раскалываются на раз-два, а потом мы несколько часов вместе слушали музыку.
В другой раз, почитав об истории татуировок, я рассказал тебе о буддийском священнике, который все тело раскрасил сутрами.
– Для того чтобы защитить себя от дьявольских духов, – объяснил я. – А про уши забыл, и дух их оторвал!
– Сказка о Миминаси Хоити? Ты что, прежде чем открыть чат со мной, Википедию читаешь? – поддела ты, а потом попросила рассказать, что еще я выучил, чтобы тебе понравиться.
Например, тот факт, что Дюк Эллингтон официально так и не записал свою первую композицию Soda Fountain Rag; или что к 2100 году, даже если мы будем хорошо себя вести, уровень моря может подняться на три фута из-за таяния ледников и примерно семистам миллионов человек придется переселяться; или что сила каппы, японского водяного черта, хранится в его горшкообразной наполненной водой голове, и на вежливое обращение ему приходится отвечать вежливо, например кланяться.
– В школе ты, наверно, был настоящий Ромео, – заметила ты.
– Я носил брекеты и ходил в аудиовизуальный клуб.
Когда я создал лицо, похожее на твое, ты написала: «Уход из мира должен быть окутан мистикой». Тогда я переделал рисунок и превратил тебя в кирина – гибрид дракона с головой оленя, твоим лицом и русалочьим хвостом. Мы смотрели онлайн фильм «Всплеск», и ты сказала, как жаль, что ты не родилась раньше и не повеселилась как следует в эти забавные восьмидесятые. Я так радовался нашим ночным видеочатам, что теперь, стоя над твоим телом, я забываю, что, возможно, никогда тебя и не знал по-настоящему.
Когда родители прислали нам твое тело, оно уже начало раздуваться, будто в вены забрались микроскопические иглобрюхи. Вся кровь прилила к спине, и задница стала оттенка забытой на прилавке подгнившей сливы. Патологоанатом из ООО «Бессмертные чернила» уже срезал крупные куски кожи, где помещались татуировки, и ты теперь стала похожа на экспонат «Что внутри человеческого тела». У тебя было странное выражение лица, я решил, что, вероятно, тебе грустно. Услышь ты это, наверняка спросила бы: «Разве мертвые бывают не грустные?» Но, возможно, на последнем вздохе тебя одолело разочарование, что ты не закончила какое-то дело, не разгадала тайну. Во всех твоих соцсетях приключения следуют одно за другим: ты катаешься на верблюде в Египте, плывешь на байдарке, а за спиной маячит плавник дельфина, делаешь татуировку якудзы в горячем источнике, позируешь с теми, кто подвозил тебя на дороге. В твой день рождения куча людей писали, что скучают по тебе. Куда же все они делись теперь? Неужели поголовно умерли от чумы? Ты их бросила или они тебя? Я рассматриваю фото и представляю, что был с тобой во всех этих местах, пытаюсь понять, убегала ты от чего-то или просто так жила.
Что бы произошло, будь у нас больше времени? Больше тысячи часов в видеочате и двухсот тысяч сообщений? Подписав последние документы, ты неожиданно позвонила, а я улыбался радостнее, чем требовал профессионализм. Спросил, как ты себя чувствуешь, а ты ответила, что лекарства, которые должны обеспечить тебе больше времени, в то же время сами тебя разрушают.
– Не глупи, – добавил я. – Мне так-то тоже не с кем тусоваться. В Кодиаке не слишком захватывающая ночная жизнь.
