Все случилось быстро. Солохин даже не понял, как это произошло. Инесса получила то, что хотела. Мальчишка вышел от нее выжатый до такой степени, что даже колени дрожали. Он не мог думать ни о чем другом. Это не картинки в журналах, не видюхи в интернете. Честно говоря, он толком даже не рассмотрел Инессу и не мог бы сказать, какие у нее грудь, живот или бедра. Да разве это важно? Она была настоящая живая женщина, с запахом, теплом, голосом. Ах, этот запах – Сашка терял от него голову. Тепло – которым хотелось наполниться. Голос – который дразнил. Любовь ли это была или первая сексуальное влечение, кто же теперь скажет? Только Солохин больше не мог ни о чем думать, никого не хотел больше видеть и при каждом удобном случае бежал к Инессе, а она привечала его. Она играла с ним, как опытная хищница, как кошка играет с мышкой.
Отношения продолжались полгода. Первым что-то заподозрил Сашкин папа. Инесса была у них на мамином дне рождения. За столом было много гостей, Сашка сидел с краю. Ничего неподобающего между ним и Инессой в этот вечер не происходило, не было ни подмигиваний, ни двузначных фраз – все очень достойно, однако отец уловил какие-то флюиды, может его собственный инстинкт самца подсказал? Когда все разошлись, отец подсел к Сашке и спросил:
– Инесса Павловна нравится тебе?
Не ожидавший такого вопроса младший Солохин растерялся и пожал плечами.
– Что ты имеешь в виду?
– Она, конечно, интересная женщина. Женщина, повторю, ровесница твоей мамы.
– Ну и что?
Сашка старался не встречаться взглядом с отцом.
– А я-то думаю, что это ты вдруг у Шишкина не пожелал заниматься, а к ней в класс попросился! Ты в нее влюблен!
– Это здесь совсем ни при чем! – срываясь, крикнул Сашка.
Этого делать не следовало. Папа загорелся в ответ:
– Ты в ее класс больше не пойдешь! Ты закончишь школу у Шишкина!
– Я вообще больше в музыкалку не пойду! Никогда!
Сашка убежал в свою комнату и закрылся там.
Папа не стал посвящать во всю историю маму, чтобы не расстраивать ее, и сам поговорил с Инессой на работе. Когда Сашка позвонил в дверь своей любовницы через день, она сказала, не пустив его на порог:
– Больше сюда не приходи. Между нами все кончено.
И захлопнула дверь.
Сашке казалось, что рухнула вся его жизнь. Музыкальную школу он бросил, хотя все педагоги наперебой твердили, что у него выдающиеся способности, обычную школу закончил кое-как и в семнадцать лет уехал из дома.
Все последующие Сашкины любовницы напоминали ему об Инессе. Всех их он старался ублажить и сам при этом почти перестал испытывать удовольствие от секса. Сашка не понял, когда он начал терять интерес к интимной близости. Он заметил только, что радуется, если появляется возможность обойтись без интима.
Валентина проснулась в мужских объятиях, чего не было уже два года после развода. Она лежала, боясь пошевелиться, и рассматривала лицо рядом на подушке – милое молодое лицо со свежим румянцем и длинными ресницами. Одеяло сползло с Сашки, и Валентина любовалась его обнаженным торсом. Ей захотелось провести по Сашкиной коже рукой, но она не рискнула, боясь его разбудить. Но даже не прикасаясь к нему, Валентина чувствовала, какой он горячий («Интересно, почему мужчины жарче женщин?»). Вдыхала воздух и чувствовала крепкий мужской запах – не запах парфюма, не пота, не табака, а просто – мужской кожи. Она рассматривала его губы – пухлые и алые. Валентина легко, кончиком указательного пальца, коснулась их. Не открывая глаз, Сашка поцеловал ее палец.
– С добрым утром, милый! – сказала, как пропела – самым нежным своим голосом Валентина.
Солохин, по-прежнему не открывая глаз, взял ее ладошку и стал целовать пальцы, один за другим.
– Мне пора вставать, – сказала Валентина.
– Зачем?
– Дела, милый.
Сашка обнял ее и поцеловал в губы.
– Но ты еще поспи. Я тихо.
Валентина встала с постели, а Солохин снова заснул. Женщина немножко прибралась в доме, закинула посуду в посудомоечную машину, приготовила кофе. Она двигалась непривычно легко, будто порхала по дому. Ее кожа помнила прикосновения Сашкиных рук, ее губы помнили его поцелуи, она помнила взгляд его синих глаз прямо в ее глаза и поэтому чувствовала себя празднично и весело, как будто ей всего восемнадцать лет.
В половине двенадцатого Гаврюшина оделась и отправилась в гараж за машиной – нужно было встретить Нелю на вокзале и привезти домой.
Нелька была полна впечатлений и щебетала, не умолкая. Она рассказывала о том, в какой гостинице их поселили, куда они ходили на экскурсию, кто был в жюри на конкурсе и бог знает еще о чем. Мать слушала ее, поддакивала, улыбалась, но мыслями то и дело обращалась к чему-тодругому.
Уже подъезжая к дому, Валентине позвонил Сашка:
– Валечка, ты где, моя любимая?
– Дочку с вокзала везу, Сашенька.
– Вы скоро будете дома?
– Через десять минут. Мы уже подъезжаем.
– Я накрою на стол, обедать будем.
– Да, мой хороший.
– Неля, у нас гости! – сообщила Валентина дочери, как только отключила телефон.
– Это твой вчерашний? – догадалась девушка.
– Да, – призналась Валентина.
