Пляж взорвался аплодисментами. Я знала, что Гийом не даст нам пропасть. Он просто любит щекотать окружающим нервы и еще не привык к мысли, что с беременными женщинами это проделывать опасно. От пережитого стресса мне остро захотелось есть, причем что-то такое, что совмещало бы в себе запах йода, сладость банана и при этом было бы хрустящим.
Гийом озадаченно почесал затылок — обычно проблемы создавал он. На наше счастье, в тени пляжных пальм раскинулся гастрономический рынок. За символические деньги там можно было полакомиться склизким манговым салатом, самусой с рыбой в карри, кокосовым суфле и кальмарами в кляре. Беззубый мулат, говорящий на всех языках мира, рубил мачете гигантские оранжевые кокосы. Перед этой картиной мы не могли устоять. Невкусное кокосовое молоко, может, и не стоит пятнадцати рупий, но зато вид с этим плодом в руке получается по-настоящему каталожный. Мы распили кокос на двоих и наконец, после многочисленных неудачных попыток совместного отдыха, почувствовали себя настоящими туристами — глупыми, беззаботными и слишком белыми.
Бижу вернулся после недели дайвинга в научных целях, и его душа отчаянно требовала отдыха. Дикого и безоглядного.
— Поныряем в Акульей лагуне? — с горящими глазами предлагал он.
— Да! — горячо соглашался Гийом.
— Погоняем на джипах по джунглям на Северном берегу? — продолжал Бижу подбрасывать поленья в печку.
— Да!! — Гийом подпрыгивал на стуле.
— А потом сделаем круг на дельтаплане!
— Да!!!
Тут они оба озадаченно посмотрели на мой живот. Он был едва заметен под сари, но уже умел призвать к порядку.
— Знаешь, барбекю на пляже — это тоже весело, — собрав остатки энтузиазма, сказал Бижу.
— Да, — замявшись, согласился Гийом. — Но это будет самое дикое барбекю в мире!
Дикое барбекю затянулось до утра. Оказалось, что Сейшельский архипелаг населен французами, изголодавшимися по жареной рыбе и общению. Машины приезжали и уезжали, градус алкоголя планомерно повышался, вскоре начались танцы на песке. Я смотрела на эту ведьмачью пляску из-под пальмы и думала, как это скучно — быть беременной. То есть во всем, что касается нормальной жизни, это состояние скучать не дает: тут тебе и частые визиты в консультацию, и курсы по активизации правого полушария, и развивающие игры с плодом… Но во всем, что касается праздника и расслабления, беременность делает из человека инвалида.
Раскрасневшийся Гийом, не успев стереть с лица довольную улыбку, плюхнулся рядом на песок.
— Тебе не скучно? — участливо спросил он. Я выразительно посмотрела на него:
— Что ты, мне до смерти весело! И я вовсе не мечтаю о том, чтобы добраться поскорей до дома, принять душ, почистить зубы, намазать живот кремом от растяжек, а ноги — охлаждающим гелем и лечь наконец спать.
— Это очень хорошо, что ты об этом не мечтаешь, потому что мы все выпили, и я даже не представляю, кто мог бы отвезти тебя домой, — серьезно рассудил Гийом. — Мы подумали заночевать прямо здесь, на пляже. Правда, классная идея?
Чпооок! Я почувствовала, как во мне просыпается фурия. Это страшное существо живет во мне и завладевает моим телом без предупреждения. Я сама ее боюсь. Вот она разминает затекшие перепончатые пальцы, проверяет заточенность когтей, встряхивает черные крылья, выгибает чешуйчатую спину, дает предупредительный залп огненного дыхания, который обжигает мне легкие… Моя настоящая сущность — добрая и воспитанная Даша, в страхе уступающая место фурии, — изо всех сил давала Гийому понять, что ему нужно бежать и прятаться в огнеупорное укрытие. Но ее тонкого голоска не было слышно.
— О да-а, классная идея, — прошипела я, точнее, фурия, завладевшая моим телом. — Гениальная! Кто ее придумал? Ты? Беременная женщина будет спать на холодном песке — прекра-с-сно!
Гийом стал отползать задом — он уже имел несчастье познакомиться с фурией. Мой голос между тем из яростного шепота перешел на ультразвуковые частоты:
— И душ я буду принимать в соленом море, наверно, да? Да?! И на завтрак есть кокосы, которые ты мне добудешь, ага!
— Спокойно, дорогая, — робко вставил Гийом. — Ну что же делать, если мы все выпили? Тут же серпантины и на большинстве дорог нет ни освещения, ни тротуаров, садиться за руль ночью просто опасно даже в трезвом состоянии.
Лучше бы ему этого не говорить. Потому что теперь фурия заподозрила злой умысел и подлый сговор. Задохнувшись от нахлынувшего гнева, она на минутку потеряла голос — самый громкий крик не мог бы выразить степень ее возмущения.
— То есть ты знал, что этим все кончится? Знал и не продумал, как быть со мной?!
— Ну, признаться, я не видел большой проблемы в том, чтобы поспать на свежем воздухе в такую чудесную ночь, — оправдывался он, еще надеясь на конструктивный диалог.
Но фурии эта форма общения незнакома.
— Не видел большой проблемы, значит? — сладко пропела она, готовясь нанести удар под дых. — Ты беременным давно, видать, не был, а? Ты забыл, как это — бегать пять раз за ночь в туалет! И как поясницу ломит под утро, забыл! Я тебе кто, приятель студенческой юности, чтоб на пляже ночевать??!!
