Я вскочила на ноги так резво, как позволял пятимесячный живот, и, от души хлопнув Гийома по плечу, зашагала в сторону шоссе. Притихшие французы проводили меня глазами. То-то, знайте: русские — это страшно, а беременные русские — вообще уноси ноги!
Тротуары в столице Сейшельских островов действительно редкость. Как и придорожные фонари. Фурия угомонилась и свернулась черным клубком в левом подреберье до следующего раза. Я была очень зла на нее. Из-за ее выходок я шагала одна-одинешенька по проселочной дороге в кромешной темноте и в неизвестном направлении. Вряд ли спать на обочине будет удобнее, чем на пляже. Но фурия не оставила мне путей к отступлению: вернуться к костру, в круг дружелюбных, безобидных французов, после такого шоу было немыслимо. От жалости к себе я стала всхлипывать, а потом и плакать навзрыд. Конечно же Гийом не готов к роли отца. Ему хочется проводить ночи на пляже, а не над люлькой. Я порчу ему жизнь. Он портит жизнь мне. Вместе мы непременно испортим жизнь нашему ребенку. Больше, чем спать, мне сейчас хотелось только умереть.
Сзади как по заказу сверкнули фары. Я инстинктивно вжалась в заросли какого-то кактуса — все-таки будет глупо найти свою смерть на Сейшелах, да притом не в Акульей лагуне, а под колесами самого банального автомобиля с подвыпившим водителем.
Машина затормозила рядом. На пассажирском сиденье сидел Гийом, за рулем — Бижу.
— Он окунулся три раза с головой в холодное море, — сказал Гийом. — Так что он почти трезвый.
— Ага! — подтвердил Бижу и рекламно улыбнулся. — Доставлю нас домой с ветерком.
Я залезла в машину, сгорая от стыда.
— Простите, это все гормоны, — с трудом выдавила я.
Гийом потрепал меня по колену, а Бижу подмигнул в зеркальце заднего вида.
Всё, больше я не играю в народ! Исчерпан лимит толерантности к автобусам без кондиционера, которыми мы добираемся на пляж, и безвкусным зеленым бананчикам, которыми кормимся на протяжении дня. Благо у нас в программе значился еще частный остров — сто процентов комфорта, вертолет для перемещений по архипелагу, собственная вилла и мишленовское питание три раза в день. Это, собственно, и есть цель моего рабочего визита. На нашей вилле нет замков, засовов и в большинстве случаев дверей. Даже туалет завешен символической портьерой из нанизанных на веревки ракушек. У ванной и спальни отсутствует еще и половина стен, чтобы удобнее было смотреть на море, плещущееся в двадцати шагах. И все же ощущение изолированности от остального мира настолько остро, что мы сбросили одежду и мгновенно забыли, зачем она вообще нужна. Будто нас кто-то расколдовал и все эти лягушачьи шкурки остались в страшном сне. От вторжения горничных надежно защищает лиана, переброшенная через перила. Мы валяемся голыми на песке, голыми завариваем чай, голыми кормим ящериц банановыми чипсами, играем в нарды — конечно, тоже голыми. Об одежде мы вспоминаем только тогда, когда приходит время обеда. Если бы туалеты подбирались в соответствии с классом ресторанной кухни, как это делается в мегаполисах, пришлось бы достать платье со стразами и единственный золотой браслет. Но здесь появиться в ресторане в парео и бермудах в порядке вещей. Мы разделываем тугих розоватых крабов, тонущих в кокосовом молоке, и смотрим на переливающееся от фосфоресцирующей живности море.
— Красота, правда? — вздохнула я с набитым ртом. — И это все — всего за каких-то четыре тысячи евро в день!
Гийом на пару секунд перестал жевать. Потом зажевал вновь. Прожевал все и, накрыв мою ладонь своею, сказал:
— Через три года я буду миллиардером, и мы все втроем приедем сюда на целых две недели. Обещаю!
Я в курсе его наполеоновских планов уже давно. Но с тех пор как Гийом узнал, что у нас будет ребенок, градус его амбиций заметно повысился. Главная неприятность в том, что мои амбиции пока что полностью удовлетворены. Я оставила главноредакторский пост в итальянской газете и целиком отдалась путешествиям для научно-познавательного журнала. Мне не нужно ждать три года, чтобы приехать пожить на частный остров в другом полушарии: из таких поездок состоит моя работа, за нее я получаю зарплату и командировочные. Я живу в Лучшем Городе Земли, в большой квартире напротив парка, рядом с мамой, готовой разделить заботы о ребенке. Днем я занимаюсь любимым делом в коллективе умных и приятных людей, вечером хожу по презентациям, премьерам и пресс-ужинам, где прекрасно кормят и развлекают изо всех сил, а в конце еще и дарят подарки. У меня парень — красавец француз, что вызывает зависть у всех, за редким исключением тех, кто имел дело с французами. Даже беременность я проживаю легко и достойно — без токсикоза и отекших щиколоток. Желать чего-то большего было бы нескромно.
