Поэтому, когда Гийом заговаривал о совместном будущем, я смотрела в пол — в данном случае в тарелку с крабами. Теоретически не имею ничего против. На практике у этого варианта не было ни одного плюса. По крайней мере, ничего из того, что я бы считала плюсом, потому что заклинания типа «полноценная семья», «счастье ребенка» и «начать жизнь с чистого листа» на меня нисколечки не действовали.
— Ш-ш-ш. Ш-ш-ш-ш-шжжж. Шупшшшш! У меня получается?
Я отерла с лица капельки слюны.
— Очень даже. Надо только немного потренироваться с носителями языка.
За двадцать минут тренировок Гийом выучился шипеть, как настоящая рептилия. Правда, у гостиничного садовника, который показал нам черепаший шип, это получалось аккуратнее. Но Гийом старался изо всех сил — садовник сказал, у него хорошее произношение. Я начинала бояться, что до вечера он так и будет шипеть в ответ на попытки завязать осмысленный диалог. Его мозг в райских условиях размягчался столь стремительно, что я уже радовалась завтрашнему возвращению на Большую землю.
Конечно, мы проспали закат. Факт, что на сон человек тратит треть жизни, перестает казаться таким уж шокирующим на пахнущем лавандой диване, под соломенным тентом, с морем в трех шагах. Мы бы проспали и ужин, но лангусты в лимонном соусе и засахаренный билимби на десерт — замечательное подъемное средство. Я как раз собиралась с помощью вилки и ножа узнать, что же такое билимби. Но у Гийома, который за то время, что я ходила в туалет, успел свести знакомство не только с билимби, но и с гуанабаной, черимойей и рамбутаном, глаза горели жаждой приключений.
— Да, поехали поищем черепах, — по-мальчишески встрепенулся он. — В конце концов, люди приезжают сюда со всей планеты затем, чтобы посмотреть на черепах, а не чтобы набить брюхо.
На острове между тем начался шторм. По обочинам песчаной дороги носились красные листья, и пальмы кричали, словно испуганные женщины. Электромобиль заносило порывами ветра, колеса то и дело натыкались на кокосы, похожие на откормленных уток. Вдруг свет фар выхватил нечто, неподвижно лежащее поперек дороги. Это нечто было размером с пол-электромобиля.
— А-а-а, господи, ты чуть не сбил черепаху! — воскликнула я.
— Похоже, ее кто-то сбил до меня, — отозвался Гийом. — Посмотри, как у нее вывернуты лапы.
— А-а-а… пойди посмотри, что с ней! — завопила я еще громче и поджала колени.
Гийом вылез из электромобиля и осторожно приблизился к черепахе. Она не двигалась. Чтобы проверить степень ее «живости», он легонько ткнул мыском по панцирю. Безрезультатно. Он нагнулся и вежливо постучал. Ноль реакции. Тогда, забыв пиетет и хорошее воспитание, он принялся ступней приподнимать костяную полусферу. Рептилия вдруг очнулась, вытянула длиннющую шею и что есть мочи зашипела. Гийом интуитивно зашипел в ответ. Черепаха с угрозой подалась вперед. Гийом отступил и наткнулся на бампер. У меня перед глазами пронеслись завтрашние сводки информагентств.
«Французский турист доставлен в больницу города Виктория с многочисленными укусами гигантской черепахи».
«Рептилия искусала двух туристов и разбила автомобиль».
«Черепахи-агрессоры терроризируют Северный остров Сейшельского архипелага».
«Правительство Сейшел принимает беспрецедентные меры по борьбе с черепашьим беспределом и просит туристов делать прививки от черепашьего бешенства».
«Экономика Сейшельских островов в кризисе из-за туристического карантина».
Гийом отскочил от машины на несколько метров и стал издавать ужасающие звуки — смесь приглушенного рыка и полоскания горла. Вены на его шее вздулись, а выдающийся нос стал очень похож на острый, крючковатый клюв его визави. Он был убедителен, но лучше было вмешаться, пока у него не кончились аргументы или словарный запах черепашьего языка. Рептилия страшно двигала морщинистой шеей, будто кобра, готовящаяся к прыжку. Я передвинулась на водительское место и дернула ключ зажигания. К сожалению, электромобили, на которых ездили по острову, трогаются бесшумно, и черепаха даже не повернулась в мою сторону. Клаксона на руле тоже не было — звуковые сигналы могли бы нарушить покой постояльцев. Я дала задний ход, отъехала на несколько метров и, зажмурившись, втопила газ…
Мне, конечно, известно, что гигантские черепахи — очень уважаемые животные на Сейшельских островах. Что их особый статус прописан в конституции, а за убийство этой рептилии можно схлопотать немалый срок. Объективно говоря, я шла на немалый риск ради спасения отца моего будущего ребенка. Вряд ли здешний суд примет во внимание, что это была допустимая самооборона. Это все равно что во Франции упирать на то, что вы разбили бюстик Марианны о голову грабителя. Есть вещи, которые выше личной безопасности, эти вещи — государственные символы. Об один из этих символов я как раз сейчас глухо стукнулась бампером.
