Миссис Дейворен слышала, что мисс Ле Корню музыку «обожает». Лежа одна в постели, она думает, посмели бы они обсудить предмет своего взаимного обожания. Ей бы, пожалуй, этого не хотелось. Она никогда не была, что называется, религиозной, но есть вещи, которые даже в блокноте не напишешь, чтобы их кто-то прочел.
На миг ей померещилось, что Он грохочет чем-то в соседней комнате – но это, должно быть, ее сердце стучит.
Его сердце то грохотало, то сжималось и билось совсем неслышно. Никто из тех, кто спит в этих темных домах, не проснется, чтобы спасти его от грядущих ужасов. Ему уже не верилось, что он решил испытать их по собственной воле: это решилось помимо него. Так бывает, когда даже родителей, хотя они совсем рядом, позвать нельзя: они говорят про цены на мясо, про налоги, которые могут поднять, про утечку и газовую компанию. Или ругаются, или трахаются.
Он снова пролез между прутьями в парк. (Будь он чуть потолще, не пролез бы, вот всё бы и отменилось.)
Сначала он пошел к озеру, где кричала лысуха – хоть кто-то живой. Хотя, если по правде, как раз ночная жизнь его и пугала: алкаши, извращенцы, лишаистые старухи со спущенными чулками.
Луна светила ярко. Это должно было придать ему храбрости, но на самом деле он сознавал, что убежать в случае чего не удастся. Деревья махали сами собой. На краю озера сверкала стальная стена тростника. Вот она, голая правда, знакомая по мыслям, которые лезут в голову непонятно откуда. О разных зверствах. О смерти.
Лучше вообще не думать. Он начал было напевать и замолк: услышит еще кто не надо.
Озеро, которое он днем знал тихим, бурым, довольно скучным, искрилось под луной, словно иней. Он сунул руки в карманы и с облегчением нащупал там нож. Луна временно задернулась облаком, вода стала свинцовой. Что это, труп? Да, к тому же голый – плавает лицом вниз, загороженный тростниками. Тим тихо застонал через нос и крутнулся на месте. Здоровый труп, пухлый – женский, поди. Еще хуже.
Голую женщину он видел всего один раз, когда Баз Ле Корню вышла в сад нагишом, а он как раз залез на магнолию Фиггиса, чтобы за какаду последить. Если гуляешь голой в саду, всего в паре шагов от улицы, тебя запросто убить могут. Или ты такая чокнутая, что сама себя можешь убить. Баз Ле Корню!
Рассказывать, конечно, необязательно. Никто не узнает, что он это видел, но надо же самому посмотреть. Тим потыкал палкой в одну из выпуклостей. Ничего не поймешь – дохлятина и дохлятина. Луна вышла из-за облака, и труп позеленел – долго уже, значит, плавает.
Он ткнул еще раз. Труп качнулся и выплыл на открытое место. Старый надувной матрас – то ли выкинул кто, то ли доставать поленился.
От облегчения Тим даже чуть-чуть описался, и в штанах стало приятно-тепло.
Подумаешь, испугался. Это потому, что ночью всё кажется не таким, как на самом деле. В тот вечер, когда Фиггис убил Дейворена и какаду, он не боялся. Чуть не завыл, правда, но это потому, что фокус оказался не понарошечным.
Он пошел дальше. На краю полянки со льном сидел мужчина.
– Тебя как звать, сынок?
– Том.
– Иди сюда, Том, покажу тебе кое-что.
– Что?
Он не хотел ни на что смотреть и прошел мимо, а мужчина долго ругался.
Две женщины устраивались на ночь, обмотавшись газетами. Стоящие рядом большие сумки бросали тень на траву.
– Иди сюда, Дик, – позвала одна. – Как раз между нами поместишься, уютней спать будет.
Вторая засмеялась. Их загорелые лица казались черными при луне.
– Не, мне еще долго идти.
От них даже на расстоянии пахло телом и выпивкой.
– Ну и вали на хер отсюда.
Уходя, он слышал, как они ворчат и шуршат газетами.
Чтобы чем-то заняться, он стал прыгать на камень и с камня. Его тень козлом скакала по лунной траве.
Он подумал, что это глупо, и ему надоело. Не убивают, не насилуют – так и заснешь, чего доброго. Он плюхнулся наземь в зарослях чайного дерева. Так можно подхватить ревматическую лихорадку, от которой чуть не умер дядя Кев в Норавиле.
Он очень болен ему велят лежать тихо чтоб подействовал снежный компресс на лбу не то он умрет но я не стану сестра не могу я ведь живой преступники должны предвидеть последствия, но я не преступник я просто выстукивал даже код не знал они получили твое сообщение будь спокоен, но я невиновен как мистер Дейворен безвинно убитый даже сам мистер Дейворен тебе ничего не скажет спроси его сам если ума хватит это часы посещений он пришел посмотреть что осталось от преступного пациента Я не мистер Дейв так ведь может я еще хуже Дейворен не может говорить он весь забинтован только глаза видны да и они тебя не увидят если ты тоже не но я-то вижу так ведь значит я еще не Дейворен может только скрипеть сквозь бинты не сможет передать сообщение не зная код он уже уходит от койки преступника топает между другими койками шкафчиками чтобы не наступить на какаду вот тебе лукарство.
Всё блестит.
