— Он любопытен. — Я представил, как Кай пожимает плечами. — Занятный мальчишка, который считает себя пупом мира.
— Взрослый нашелся, — тихо рассмеялась профессорша. — Сам сюда пришел таким же.
Что за отношения их связывают? Хотя какие тут сомнения? Последовавший поцелуй закрепил мои выводы. Я потихоньку соскользнул со скамейки и поманил Шуна. Мы углубились в парк. Не стоит мешать влюбленным парочкам. Любовь не терпит посторонних глаз.
Выводы не мои, а одного придворного поэта. Лет пять назад я приказал его казнить за стишки, разлетевшиеся по столице. Он в них не очень лестно отзывался обо мне. Слова словами, но репутация обязывает. Кстати, поэта казнили, а стишки остались. Как там?
Я принялся напевать под нос:
И не ходил я ни к каким демонам! Они сами пришли, с посольством. А я возьми да брякни, что думал, мол, у всех демонов есть рога. При мне смеяться не решились, зато в городе долго вспоминали. Как там дальше?
Кстати, стишки хромали по всем основам стихосложения. И нагло лгали. Хотя теперь не понимаю, почему так разозлился. Может, и прав был поэтишка? Настроение улучшилось. Головная боль отступила. И я обрел возможность рассуждать здраво. Стишки стишками, а оставлять просто так покушение на мою персону не позволю.
Составление плана иногда слаще, чем его воплощение. Поэтому, стоило вернуться в общежитие, я вытащил из кипы листов один и мелким, бисерным почерком вывел: «План мести». Сначала нарисовал врагов — Деммера и того незадачливого пациента. Кивлиса, что ли? Уставился на них. Нужно действовать элегантно и так, чтобы не поймали на месте. И, кажется, в моем арсенале есть такое заклинание. Со стороны выглядит жутко, ощущения ужасные, но по сути вреда здоровью не причиняет. Если не считать зуда, который проходит в течение суток. Вот только нужно, чтобы они знали, кто им мстит. А для этого нужно поговорить с обоими без свидетелей. Значит, свидание будет ночью.
Я взял еще один листок и вывел:
Затем применил на листе заклинание изменения. Буквы увеличились и стали более округлыми, как если бы действительно писала девушка. Вот теперь отлично! Второе письмо такого же содержания было написано и для Кивлиса. Только почерк я сделал другим.
— Шун, лапушка, — обратился я к шишиге.
— Шу-на? — оживился он, поблескивая глазками-бусинками.
— Мне нужно доставить эти письма по назначению. Ты сможешь отнести их в комнаты Кивлиса и Деммера?
Шун важно подпрыгнул. Я, конечно, не знал, где эти комнаты находятся и как Шун понесет послания, но раз малыш согласился — значит, все сделает. Протянул ему письма. И вдруг Шун начал расти. До тех пор, пока из маленького комочка не стал размером с мяч. Я опустил письма ему на голову, и шишига важно поплыл к двери. Оставалось выпустить шишигу в коридор и ждать. Стоит признать, вернулся Шун быстро. И снова нормального размера. А еще явно сытый, потому что он довольно урчал и подставлял брюшко. Мне не хотелось знать, что именно он проглотил. Запрет распространялся только на мои вещи. А если пострадала комната Деммера или Кивлиса, поделом.
