— Еще одно движение — и я тебя прокляну. — Вот не стоило меня злить! Я всегда был человеком настроения. И сейчас шел на принцип. Мне было плевать на учебник. Но последнее слово должно было остаться за мной.
Демон поднялся с кровати. Его глаза пылали алым, а черные волосы ниже плеч шевелились, как змеи. Жуткое зрелище. На лице даже появились чешуйки, рассыпавшиеся от бровей к вискам. Когти удлинились и потемнели.
— Ну и образина, — поморщился я.
Кай замер, не понимая, кого я имею в виду. Но, судя по тому, что в комнате находились только я и он, ответ был очевиден. Демон озверел еще больше. И он бы кинулся на меня, если бы наперерез с боевым кличем не вылетел Шун. Малыш начал раздуваться в размерах, и я испугался, как бы он не лопнул.
— Не кара эрре дест, — зашипел на него Кай.
— Вар-ра, — вызверился Шун. Это он его так попросил идти лесом, что ли?
— Шун, оставь его в покое, — я попытался отозвать малыша. — Не видишь? Он не с той ноги с кровати встал.
Оба уставились на меня. И стало как-то не по себе.
— Что? — не выдержал я.
— Я когда-нибудь убью тебя, темный, — пообещал Кай, убирая когти.
— Ра, — подтвердил Шун. Видимо, решил, что присоединится к Каю в освобождении мира от властелина тьмы.
— Рога пообломаешь, — зевнул я.
— У демонов нет рогов, — Кай снова начинал злиться. — Что за суеверие?
— Всего лишь детское представление, — я скинул рубашку, штаны и забрался под одеяло. Не рассказывать же демону, как во времена войны с их народом нянюшка рассказывала, как когда-то монстры напали на ее родную деревню. Они были огромными, черными и рогатыми. Наверное, с тех пор я и считал, что у демонов должны быть рога. И поинтересовался при случае.
— Тебя воспитывали темные люди, — вздохнул Кай, укладываясь.
— Очень темные, — согласился я, вспоминая папашу — темного властелина. — Добрых снов.
Шун забрался ко мне на подушку и забавно дышал в лицо. По телу разливалось тепло. И вскоре я сладко спал, а во сне видел страшных рогатых черных чудовищ, у которых пытался открутить рога.
Утром я быстро собрался и побежал в галерею — кормить Паулину. Странно, но цветок больше не вызывал нервной дрожи. Наоборот, она казалась милой. И словно понимала, что я ей говорю. Но все-таки протянуть руку к ее бутону я бы не рискнул. Паулина благосклонно приняла подношение, и я помчался на занятия, надеясь, что вчерашнего прогула никто особо не заметил.
Однако стоило переступить порог аудитории, как раздался голос ректора:
— Эрин Вестер, немедленно в мой кабинет.
Что за человек? И поучиться спокойно не даст. Не успев разложить свитки, поспешил к ректору. Не то чтобы я жаждал видеть господина Редеуса, но злить руководство академии с утра пораньше — дурной тон.
Я постучал, дождался приглашения и вошел в кабинет, который уже стал родным. Редеус сидел за столом. Он смотрел на меня с таким укором, что захотелось сразу извиниться, пока еще не понимая за что. Хотя что тут понимать? Думаю, искусанные Деммер и Кивлис уже добрались до лекаря. И успели нажаловаться ректору.
— Садитесь, студент Вестер, — приказал Даниэль Редеус.
Я сел. В ногах, как известно, правды нет.
— Скажите мне, любезный господин Вестер, по какому праву, — голос ректора зазвенел от негодования, — вы наслали рой мошкары на студентов Деммера и Кивлиса.
— Я наслал? — сделал невинное лицо. — Что вы, господин ректор. Они, верно, ошиблись. Когда я вечером уходил из галереи после выполнения задания профессора Карентель, они очень мило ворковали с какой-то девицей.
— Ложь! — ректор подскочил и ударил кулаком по столу. — Почему я ежедневно должен видеть вашу гнусную физиономию, Вестер? Неужели так трудно вести себя как человек?
— Я — темный, и веду себя как темный, — спокойно поправил ректора. — Уж извините, это во мне заложено природой. А сейчас мне пора. Занятия вот-вот начнутся. А первой парой у нас травология. Профессор Кевлис будет недоволен.
От воспоминания о Снежке свело зубы. Может, и правда тут задержаться?
— Еще три дня отработок, — гаркнул ректор.
— С удовольствием, — ответил я. — Мне кажется, мы с профессором Карентель прекрасно понимаем друг друга.
— Вон!
Зачем тогда звал? Чтобы вот так просто вышвырнуть? Обидно. Но спорить не стал. Вместо этого вернулся в аудиторию, где снова собрались две группы. Вот только оба места рядом с Маритой пустовали. Одно занял я. А где Лави? Не заболел ли ушастый? Надо обязательно его проведать после занятий.
В аудиторию вошел Снежок, и разговоры стихли. А я приготовился к самой нудной лекции из возможных, потому что Снежок и интересные вещи казались несовместимыми.
Во время обеденного перерыва я решил навести справки. Отсутствие эльфа беспокоило-ладно вчера после попойки. Но сегодня-то где можно было запропаститься? Прогуливает? Или заболел? Или влюбился? Не то чтобы мы успели стать друзьями… Или даже приятелями. Но ушастый пропустил вчерашнюю забаву. Значит, причина серьезная.
