История оказалась банальной до безумия. Прежде, чем занять место среди «зрителей» моего представления, Лави решил заглянуть к Марите. У той остался еще коктейль, и она предложила допить его. Эльф не отказался. Пили они до глубокой ночи. Очнулся Лави в галерее и понял, что артефакта с ним нет. Он попытался найти искомый предмет, но вмешалось некое чудовище, которое попыталось откусить ему ухо. Я-то сразу догадался, что это была Паулина. Но эльф, незнакомый с хищницей, да еще и пьяный, решил, что на него напало чудовище, и поступил как истинный светлый мужчина. Дал деру. Вылетел в парк и бежал так, что споткнулся, приложился головой и отключился до утра. А когда я его разбудил, сначала и правда ничего не вспомнил. Зато потом память вернулась — и стало очень стыдно. А главное — страшно, потому что родовой артефакт — это огромная ценность, передающаяся от отца к сыну.
— Что ж, уверен, вы найдете потерю, — на прощание улыбнулся Снейден. — Тем более что кристалл показал вам счастливый исход. А вы, — профессор обернулся ко мне, — заглядывайте как-нибудь. Вспомним старые времена. Погадаем.
Я пробормотал что-то в ответ, почему-то смущаясь. Может, из-за схожести Снейдена с дедом, а старика я любил. Когда он умер, мне и пятидесяти не исполнилось. Бабку и вовсе плохо помню. Люди живут не так долго, увы.
— Идем, — поторопила меня Лайла, увлекая в галерею.
— Подожди, — остановился я. — Кажется, я знаю, где искать артефакт.
— Знаешь? — Лави уставился на меня, как на посланника света.
— Да, но забрать его будет непросто. Он у дамы…
При слове «дама» Лайла нахмурилась и покосилась на брата. Видимо, подозревала, что он успел не только продегустировать коктейли горгульи, но и найти себе подружку. Развеивать ее сомнения я не стал. Ушастому надо думать, сколько пить и когда. А еще не врать, если утром тебя находят под деревом. Я, конечно, сам могу иногда слегка исказить правду, но в случае Лави это зашло слишком далеко.
— Веди, темный, — приказала Лайла, и я понял, что вечером эльфу надерут не только уши, но и место пониже спины. Лайла так же мало походила на травницу, как и я сам. Скорее на боевого мага, который одним взглядом может испепелить легион врагов. Это-то мне в ней и нравилось, пока ее сила не обращалась на меня.
Мы свернули в галерею. Паулина радостно закивала бутоном.
— Вот наша дама, — указал я на арацению.
Эльфы выпучили глаза и стали похожи на двух больших лягушек. Ушастых лягушек, что уж таить. Только что воздух ртом не хватали.
— Это что? — тихо спросил Лави и протянул было ладонь, но Лайла ударила его по руке:
— Не смей! Она хищная! Без руки останешься!
Цветок согласно кивнул, а я не стал говорить, что Паулина — милейшее создание. Когда не голодна.
— И где артефакт? — покосилась на меня Лайла. Таким взглядом смотрят на душевнобольного. А я что, виноват, что ее брат пьяным с цветами обнимается?
— Вот, — указал на блестяшку в горшке. — Он?
— Он! — обрадованный Лави ринулся к своей находке — и едва успел увернуться от раскрывшейся пасти. — О, светлый лес!
— Думаю, Паулина не имеет к светлым никакого отношения, — погладил я мясистый стебель «девушки». — Поэтому так просто артефакт не отдаст.
— И что же делать? — эльф мигом поник.
— Уговаривать, — я опустился на корточки и на правах старого знакомого и кормильца обратился к цветку: — Паулина, дорогая, позволь этому несчастному ушастому типу забрать его игрушку. А то мама с папой на порог не пустят.
Цветок отрицательно покачал бутоном. И как она меня слышит? А что слышит — я давно уже не сомневался.
— Пожалуйста, Паулина! — взмолился Лави. — Он мне очень, очень нужен.
Тот же жест.
— Ты, отдала артефакт! Быстро! — Лайла решила ее запугать. Не тут-то было! Лепестки цветочка щелкнули прямо перед носом эльфийки. Та завопила на высокой ноте и спряталась за брата. Правильно, нечего девочку обижать.
— Ра-ри-на, — попытался Шун, но и на его мольбы Паулина не ответила.
— Лави, дай мне вон ту палку, — заметил в углу жердь для подвязки растений. Эльф мигом метнулся за нею и протянул мне. — Говорите с ней.
Чего-чего, а глаз у цветка не было точно. Значит, она не увидит жердь. А эльфы будут отвлекать огонь на себя.
— П-паулина, — начал Лави, — ты такая красивая! Твои желтые лепестки…
Цветок начал покачиваться из стороны в сторону, будто признавая свою красоту.
— Паулиночка, — продолжил ушастый, — драгоценная, я так рад с тобой познакомиться. Никогда не встречал таких, как ты.
Пока эльф нес околесицу, я осторожно просунул жердь и попытался подцепить артефакт. Не тут-то было! Паулина наклонилась — и с легкостью перекусила жердь. Правда, глотать не стала, а выплюнула на пол. Мрак!
— Паулина! — строго сказал я. — Отдай, а то кормить не буду!
Кажется, арацения оскорбилась. Потому что даже отклонилась к стене. Я уже собирался продолжить гневную речь, как Шун прыгнул прямо в горшок. Цветок метнулся к нему — и не успел. Малыш уже гордо восседал у меня на плече. У него на носу висел медальон. Он раскачивался из стороны в сторону, как маятник, а Шун довольно пищал.
