Рыбак насадил хлеб на крючок и закинул удочку.
– К Елене Андреевне Пименовой из переулка Недеяния должен вернуться из колонии муж. Она знает, что он изобьет ее за многочисленные измены, а может даже, убьет. Каждый вечер она молится Марии Магдалине – думает, что та поймет ее лучше, чем Богородица, – чтобы завтра не настало. К Сергею Ивановичу Сбруеву с улицы Красных Водолазов завтра должны прийти судебные приставы, чтобы описать имущество, потому что он сильно задолжал по кредиту. Это очень унизительно и неприятно, и он надеется, что завтра не наступит. У Семена Семеновича Загоруйко – исполнительного директора ювелирного магазина «Тиарея» – завтра начинается ревизия, которая вскроет огромную недостачу. Семен Семеныч несдержан и невезуч в азартных играх, его хорошо знают в «Поручике», покрыть недостачу ему нечем. Владелец бизнеса – бывший бандит, поэтому Семен обоснованно опасается за свою жизнь и здоровье. Светлана Евгеньевна Бороденко, улица Прапорщиков…
– Не надо, я понял, – перебил я его, – жизнь говно, люди боятся будущего, все мы когда-нибудь сдохнем, некоторых даже будет жалко. А как быть с теми, кто не украл деньги и ждет расплаты, а заработал и ждет зарплаты? С детьми, которые не умирают от рака, а ждут Новый год и день рождения? С теми, у кого куплены билеты в отпуск к морю? С офисными жопострадальцами, которые ждут пятницы? С ними-то что?
– Откуда мне знать? Я просто рыбак, – ответил человек спокойно, – не шуми, рыбу распугаешь. Сейчас голавль клюнет… Ага, вот и он!
Удилище свистнуло, в воздухе мелькнуло длинное обтекаемое тело рыбы, ловко ухваченное тремя пальцами покалеченной руки.
– Вот он ты, мой красавец! – удовлетворенно сказал рыбак, освобождая крючок. Все, до вечера больше клева не будет.
Возвращаясь в палатку, я услышал всплеск – голавль, надо полагать, вернулся в родную среду. А что в губе дырка – ничего, вставит себе пирсинг. Будет самый модный голавль в речке, все голавлихи будут мечтать наметать от него икры. С этими мыслями я залез под спальник, обнял Анюту и заснул.
– Вставай, засоня! Кофе готов!
– Хмбрмпрнахрен… – ответил я содержательно Анюте, вытаскивающей меня за ногу из палатки.
Пахло дымом и завтраком. С трудом стряхивая мутную заспанность, я оглядел странную компанию, сидящую у костра, и сразу вспомнил…
– Доброе утро! С вами «Радио Морзе» и Антон Эшерский! Я даже не буду говорить, какое сегодня число, – уверен, вы угадаете. А вот если бы на календаре было седьмое сентября, это был бы Всемирный день уничтожения военной игрушки. Один из самых нелепых праздников, которые только мог породить больной мозг выживающего из последнего ума человечества. Его выдумали какие-то обмудки, решившие, что игрушечные пистолетики увеличивают агрессивность. Старые девы, тщетно ожидавшие изнасилования солдатом с во-о-от таким ружьем, или слюнявые педофилы, боящиеся получить деревянным мечом по яйцам. Этот говнопраздник отмечают те, кто наряжает мальчиков в платьица, запрещает открывать двери перед женщинами, устраивает гей-парады и вводит общие туалеты, – люди, для которых нет ничего страшнее нормального психически здорового мужика.
К счастью, пока на свете есть хоть один предмет, которым можно указать на противника и сказать: «Паф! Ты убит!» – запрещать игрушечное оружие бессмысленно. В конце концов, игрушечный меч отлично получается из любой палки. Об этом нам расскажет сегодняшний гость передачи «Антонов огонь» Олег Гасионов!
Олег Гасионов, которого все звали уважительно Олежень, возглавлял стрежевский клуб исторической реконструкции. Компания недоигравших в детстве великовозрастных обалдуев, они увлеченно наряжались в стрелецкие кафтаны и лупились тупыми бердышами, натягивали скрученные из гроверных шайб кольчуги и пыряли друг друга тупыми копьями, надевали военную форму и, наставив друг на друга игрушечные автоматы, кричали: «Тра-та-та, ты убит!» Мне это представлялось странным, но мне многие вещи кажутся странными. Надев на голову ведро с дырками, махать в лесу оглоблей – это ничуть не хуже, чем, например, гонять палками по льду кусок резины. Как по мне, даже если все хоккеисты мира провалятся под протертый керлингистками лед, человечество от этого ничего не потеряет. Олежень хотя бы занимался херней за свой счет.
– Здравствуйте, дорогие радиослушатели! – весело сказал Гасионов в микрофон. – Сегодня мы приглашаем всех желающих на масштабную историческую реконструкцию! Наш клуб покажет осаду Стрежева поляками!
– Жертвы и разрушения будут? – спросил я.
– Мы будем очень стараться, – засмеялся реконструктор, – пушка у нас самая настоящая, аутентичный двухфунтовый фальконет!
– Репой стреляет?
– Приноси репу – попробуем! А если серьезно – зарядим пыжом, пальнем, будет громко и весело.
– И кто победит?
– Конечно, добро победит зло, как и положено. Но, чтобы было интересно, мы дадим злу фору.
– Не слишком ли вас мало для такой постановки? – засомневался я. – Где масштаб баталии? Ди эрсте колонне марширт, ди цвайте…[45]
