– Я – дочь воеводы и буду вдохновлять защитников во время штурма!
– Смотри, чтобы они, засмотревшись, со стены не попадали, вдохновительница, – улыбнулся я.
– Ты что, не будешь участвовать? – удивилась она. – Давай, это весело!
– Я не любитель культурно-массовых мероприятий, мне отсюда все будет прекрасно видно.
– Сударыня, оставьте этого смерда, нам пора! – Анюте картинно поклонился в пояс какой-то разряженный фанфарон. В красном кафтане с шитьем, саблей в изукрашенных ножнах, с огромной пистолью за кушаком и в отороченной мехом шапке, в которой ему явно было чертовски жарко. – Война – дело благородных.
– Знаешь, когда эта дудка, – показал я на пистоль, – будет торчать из твоей жопы, ты сможешь ею забавно посвистывать.
– Антон, не надо, – остановила меня Анюта.
– Ладно, беги играть, мальчик, – пожал плечами я.
Кафтанный побелел, потом покраснел, зашевелил мелкими усишками под носом, потом кинул презрительно:
– Потом поговорим, – и, подхватив Анюту под локоток, повел ее к стене.
Свободной от локотка рукой он совершал широкие округлые жесты, видимо живописуя предстоящую баталию.
Смазливый и наглый, не люблю. Сколько встречал таких типов – непременно из них какое-нибудь мудачество вылезало. Взял вот испортил настроение.
Перед одиноким крепостным фасадом уже гуртовались «поляки» – командиры тщетно пытались изобразить четкое построение, но строй расплывался и больше напоминал очередь за пивом, чем подготовку к штурму. Массовка галдела, разбредалась, теряла фанерные алебарды и мучилась от жары в синтетических жупанах. Пластиковые полторашки с водой портили историзм сцены.
На стенах народу было поменьше, а порядка – побольше. На дощатой платформе суетились вокруг большой чугунной пушки – заряжали, проверяли, закрепляли. Между фанерными зубцами стены стояли суровые бородатые реконструкторы с бердышами, дымились фитили пищалей. На башенке, как марципановая невеста на свадебном торте, красовалась Анюта, вокруг нее мелким бесом увивался краснокафтанный молодец. Вот что они все к ней лезут? А ведь могли бы еще жить да жить…
Шутка.
Сам Олег, к моему удивлению, участия в назревающей баталии не принимал. Он бегал вокруг, размахивал руками, отдавал команды в карманную «ходиболтайку» и вообще пытался как-то организовать этот бардак.
– Ну все, начинаем! – сказал он, усевшись наконец на стул рядом. – С Богом!
– Поляки пошли, пошли поляки! Лестницы вперед! – рявкнул он в рацию.
Командиры забегали перед рыхлым строем, кое-как организуя его в три колонны, во главе которых встали команды с длинными лестницами. Из массовки выдвинулась вперед небольшая группа реконструкторов с длинными дульнозарядными ружьями. Они воткнули бердыши подтоками в землю, уложили на них стволы своих стрелялок и дали небольшой и недружный залп. Ружья громко хлопнули, над поляной повисли облака белого порохового дыма. Эмчеэсники, наблюдающие с крыши пожарной машины, нервно закрутили головами, но жертв и разрушений не было.
– Одними пыжами заряжено, я проверял! – сказал Олег.
Стрелки передали ружья назад, а сами, подхватив бердыши, побежали за носителями лестниц. Видимо, это и была штурмовая группа.
– Что это за попугайский дятел там, на башне? – как бы между прочим поинтересовался я.
– Где? – закрутил головой Олег. – А, этот… Это Димасик, он сегодня воеводу отыгрывает.
– Димасик?
– Ну, Дмитрий… Это мы между собой его так. У него самая лучшая снаряга, больших денег стоит. В специальном магазине в столице заказывал. Выглядит круто.
– Мажор, что ли?
– Ну… Что-то вроде. Гипермаркет в центре знаешь? – Его папы. Небедный мальчик. А что?
– Да так… Ничего…
«Воевода» Димасик все время норовил обнять Анюту ниже талии. Она же дочь твою отыгрывает, извращенец чертов!
Со стены грохнул залп пищалей, теперь дымом заволокло обороняющихся. Команды с лестницами добежали до стены и подняли их до края. Защитники, вместо того чтобы кидать сверху камни, лить смолу или хотя бы помочиться на атакующих, потихоньку помогали закрепить крючья – историчность историчностью, а технику безопасности никто не отменял. По лестницам, крича и потрясая оружием, но осторожно и медленно лезли «поляки». Первых добравшихся до верха вежливо пустили на стену, где устроили «рубилово», грозно, но аккуратно стукаясь деревянными бердышами. Остальные продолжали орать с лестниц. В принципе, издалека, если не приглядываться, было даже похоже на штурм. На ступеньках к башне лихо размахивал сабелькой «воевода» – в него вяло тыкал алебардой «поляк».
– Пушка, пушка пошла! – бухтел в рацию Олег. – Давайте, пушкари, пора!
