-- Вот они... коровы-то, -- повторял он. -- Вишь, тебя увидели, да? Заволновались. Ишь, смо-отрют... -- Егор по-молчал... И вдруг, не желая этого, проговорился: -- Я из всего детства мать помню да корову. Манькой звали корову. Мы ее весной, в апреле, выпустили из ограды, чтобы она сама пособирала на улице. Знаешь: зимой возют, а весной из-под снега вытаивает, на дорогах, на плетнях остается... Вот... А ей кто-то брюхо вилами проколол. Зашла к кому-ни-будь в ограду, у некоторых сено было еще... Прокололи. Кишки домой приволокла.
Люба смотрела на Егора, пораженная этим незамыслова-тым рассказом. А Егор -- видно было -- жалел, что он у него вырвался, этот рассказ, был недоволен.
-- Чего смотришь?
-- Егорша...
-- Брось, -- сказал Егор. -- Это же слова. Слова ничего не стоят.
-- Ты что, выдумал, что ли?
-- Да почему!.. Но ты меньше слушай людей. То есть слу-шай, но слова пропускай. А то ты доверчивая, как... -- Егор посмотрел на Любу и опять ласково и бережно и чуть стесня-ясь погладил ее по спине. -- Неужели тебя никогда не обма-нывали?
-- Нет... Кому?
-- М-гм... -- Егор засмотрелся в ясные глаза женщины, усмехнулся. -Кошмар. -- Все время хотелось трогать ее. И смотреть.
-- Глянь-ка, директор совхоза идет, -- сказала Люба. -- У нас был. -Она оживилась и заулыбалась, сама не зная чего.
К ним шел гладкий, крепкий, довольно молодой еще мужчина, наверно, таких же лет, как Егор. Шел он твердой хозяйской похожей, с любопытством смотрел на Любу и на ее -- непонятно кого -- мужа, знакомого?
-- Чего ты так уж разулыбалась? -- неприятно поразился Егор.
-- Он хороший у нас. Хозяйственный. Мы его уважаем. Здравствуйте, Дмитрий Владимирович! Что, у нас были?
-- Был у вас. Здравствуйте! -- Директор крепко тряхнул руку Егора. -Что, не пополнение ли к нам?
-- Дмитрий Владимирович, он -- шофер, -- не без гор-дости сказала Люба.
-- Да ну? Хорошо. Прямо сейчас могу за руль посадить? Права есть?
-- У него еще паспорта нету... -- Гордость Любина угасла.
-- А-а. А то поехали со мной. Моего зачем-то в военкомат вызывают. Боюсь, надолго.
-- Егор! -- заволновалась Люба. -- А? Район наш уви-дишь. Поглянется!
И это живое волнение, и слова эти нелепые -- про район -- подтолкнули Егора на то, над чем он пять минут назад искренне бы посмеялся.
-- Поехали, -- сказал он.
И они пошли с директором.
-- Егор! -- крикнула вслед Люба. -- Пообедаешь в чайной где-нибудь! Где будете... Дмитрий Владимирович, вы ему подскажите, а то он не знает еще!
Дмитрий Владимирович посмеялся.
Егор оглянулся на Любу и некоторое время смотрел на нее. Потом повернулся и пошел за директором. Тот подо-ждал его.
-- Сам из каких мест? -- спросил директор.
-- Я-то? Я здешний. Из вашего района, деревня Листвянка.
-- Листвянка? У нас нет такой.
-- Как нет? Есть.
-- Да нету! Я-то знаю свой район.
-- Странно... Куда же она девалась? -- Егору не понра-вился директор: довольный, гладкий... Но особенно не по нутру, что довольный. Егор не переваривал довольных лю-дей. -- Была деревня Листвянка, я хорошо помню.
Директор внимательно посмотрел на Егора.
-- М-да, -- сказал он. -- Наверно, сгорела.
-- Наверно, сгорела. Жалко -- хорошая была деревня.
-- Ну, так поедешь со мной?
-- Поеду. Мы же и собрались ехать. Правильно я вас по-нял?
И поехали они по просторам совхоза-гиганта, совхоза-миллионера.
-- Чего так со мной заговорил-то? -- спросил директор.
-- Как?
-- Ну... как: Ванькой сразу прикинулся. Зачем?
-- Да не люблю, когда с биографии сразу начинают. Био-графия -- это слова, ее всегда можно выдумать.
-- Ну-у, как же так? Как это можно биографию выдумать?
-- Как? Так... Документов у меня никаких нету, кроме одной справки, никто меня тут не знает -- чего хочу, то и на-говорю. Если хотите знать, я сын прокурора.
Директор посмеялся. Егор ему тоже не понравился: какой-то бессмысленно строптивый.
-- А что? Вон я какой -- в шляпе, при галстуке... -- Егор посмотрел в зеркальце. -- Чем не прокурорский сын?
-- Я же не спрашиваю с тебя никаких документов. Без прав даже едем. Напоремся вот на участкового -- что делать?
-- Вы -- хозяин.
Подъехали к пасеке. Директор легко выпрыгнул из ма-шины.
-- У меня тут дельце одно. А то, хошь, пойдем со мной -- старик медом угостит.
-- Нет, спасибо. -- Егор тоже вышел на волю. -- Я вот тут... пейзажем полюбуюсь.
-- Ну, смотри. -- И директор ушел.
А Егор стал любоваться пейзажем. Посмотрел вокруг. Подошел к березке, потрогал ее.
-- Что? Начинаешь слегка зеленеть? Скоро уж, скоро... Оденешься. Надоело голой-то стоять? Ишь ты какая... Скоро нарядная будешь.
Из избушки вышел дед-пасечник.
-- А что не зайдешь-то? -- крикнул Егору с крыльца. -- Иди чайку стакан выпей!
-- Спасибо, батя! Не хочу.
-- Ну, гляди. -- И дед ушел.
Вскоре вышел и директор. Дед провожал его.
-- Заезжайте почаще, -- приветливо говорил дед. -- Чай, по дороге. То и дело ездите туг.
-- Спасибо, отец, спасибо. Поехали.
Поехали.
-- Вот... -- сказал директор, устраивая какой-то сверто-чек между сиденьями. -- Есть вещество такое -- прополис, пчелиный клей, иначе.
-- Язву желудка лечит?
-- Да. Что, болел? -- повернулся директор.
-- Нет, слыхал просто.
