Каз повернулась перед зеркалом боком — тёмные спутанные волосы тянулись почти до поясницы. На краю раковины служанка оставила две пары ножниц — поменьше и побольше — гребень для волос и щётку. Нет. Каз подняла взгляд к отражению. Она больше не часть Ордена Гур. К тому же, если она встретит на улице кого-то из прежних сослуживцев,
Первый зубец гребня застрял в колтунах и сломался, второй треснул минуту спустя. Щётка и ножницы с задачей справились. Несколько прядок и целых клоков спутанных волос осыпались в раковину — Каз укоротила копну на ладонь. Уже лучше. Спасибо Плакальщицам за их щепетильность и брезгливость — раз в полгода вытравливали в подвале всякую погань вроде паразитов и чистили узников от блох и вшей. Забывали о кормёшке пленников, но не о чистке.
Казимира выпрямилась и сощурилась от света лампы. Блики играли с тенями, и отражение превратилось из грязной тени в масляную картину. Прежней Казимире уже не стать, пора привыкать к новой.
Она вернулась в комнату. Узкая кушетка, тумба и томик «Санктуáра» — священного писания посланников Дэума. Видимо, это монашеская келья. Каз послушала тихий шум со стороны скотного двора, вдохнула ночной воздух, запах пыли почти не чувствовался.
Поискала взглядом одежду. Через спинку стула у двери был наброшен серый мешок, который на поверку оказался огромным платьем без пояса, зато с воланами на рукавах, кружевами у узкого горла и капюшоном. Такие носят послушницы Белых до того, как их официально примут в Храм. Ага, нарядите вы Каз в свои тряпки. Она обвязалась полотенцем и вышла из комнаты.
В другом конце коридора перед открытой дверью стояла служанка, слушала чьи-то указания, не поднимая глаз. Когда дверь захлопнулась перед её носом, Каз едва слышно свистнула. Служанка вздрогнула и обернулась, но заметила Казимиру в одном полотенце, бегом пересекла коридор.
— Прошу вас, госпожа, — служанка вошла в келью и при свете лампы заметила на ноге Каз синие кляксы, а на месте левой руки — культю. Тон сразу изменился, — не разгуливай по нашему храму в таком виде. Здесь живут набожные люди, а ты их искушаешь.
— Если они так набожны, одна раздетая девушка их силу воли не сломит. Кстати, об этом. — Минуту назад Казимире было совестно дёргать девчонку по таким ерундовым делам, но норов служанки притупил совесть. — Найди мне нормальную одежду.
— Других серых платьев в храме нет.
— Найди серую рубашку, штаны и ботинки. Что-нибудь, в чём не поместятся ещё трое людей моей комплекции.
Служанка поджала губы, закатила глаза.
— Или князю доложить, как в вашем храме обращаются с членами его свиты? — надавила Казимира и оперлась рукой о дверной косяк.
Служанке хватило первых трёх слов, чтобы перемениться в лице. Она вдохнула, будто собиралась что-то возразить, но вцепилась в протянутое серое платье и умчала из комнаты.
Не прошло и получаса, как в дверь поскребли. Вместо служанки на пороге Казимира нашла сложенные брюки, две сорочки и сапоги до колен. Из рубашек выбрала ту, что поменьше. Вроде сносно — чёрные брюки немного болтались в поясе, рубаха просторная, но заправленная села неплохо. Левый рукав Каз закатала и пристегнула за пуговицу. Гигантские сапоги не спасла перешнуровка, пришлось оставить их и пойти босиком. Так даже лучше — меньше шума.
К зафери, с этими пререканиями Каз забыла спросить про кухню. Ладно, сама найдёт.
По памяти попыталась дойти до фойе — только больше заплутала. Прислушалась, принюхалась. Тихо. Конечно, весь храм спал. Кажется, даже та служанка перестала шастать по коридорам.
Кухни располагают в подвальных помещениях, поближе к погребу. Скорее всего, у Храма есть чёрный ход — как раз туда подвозят провизию и передают на кухню. Значит, если княже отправили потчевать почти сразу, как свита перешла порог, а Казимиру ещё водили по коридорам, она должна быть где-то поблизости от второго входа. Логично? С натяжкой, но логично.
Каз брела от окна до окна — дышать было нечем, только застоявшийся воздух и пыль из каждого ковра. Временами Казимира останавливалась, чтобы отряхнуть ступни, столько грязи на них налипало.
