Каз усмехнулась и зажмурилась до белых кругов перед глазами. Где-то слева звякнуло кольцо по стеклу — новенький перстень Валлета стукнул по бутылке. Казимира впилась пальцами в подлокотники и подтянула себя ближе к камину. Она посмотрела поверх ламп на каминной полке и только теперь заметила картину в центре. Рисунок было не разобрать, краски слились в блёклую мазню. Каз только помнила сюжет и каждый штрих волнующегося моря на холсте.
— Знаешь, в честь кого названа эта гостиница?
Каз оглянулась к Ариану и подхватила со стола медовуху. Пора. Глотнула, перекатила напиток по языку. Сладость крийского мёда обманчива — хочешь выпить ещё и ещё, не чувствуешь крепости, но когда горло сожмёт, а из глаз вышибет слёзы, будет уже поздно. Ты в капкане.
— Расскажи, — тихо попросил Ариан.
— Я знаю ещё штук двадцать похожих историй у разных народов, но крийская… отличается. У них всё не как у людей. — Каз проговорила вполголоса: — Не передавай Вегу. Ты вот слышал, они не верят в богов? Ни в ваших, ни в наших. Только в ведьм и шаманов.
— Да-а, на материке много чего о них болтают, — сказал Ан с усмешкой, будто полжизни провёл на архипелаге и сам всё повидал. — И что все крийцы поголовно разбойники и пираты, и человечину любят поесть, ага.
Крийцы во все времена нападали на соседей. А чем ещё заниматься на островах, где сплошные скалы, редкие леса, и никакой скот не перенесёт эти морозы? Тут не до хозяйства и ковыряния в огороде. Единственная ценность на архипелаге — пеалин. Самый прочный и самый редкий в Морбосе металл, который добывают только на Крийя. Поэтому крийцы ковали себе из него непробиваемые доспехи и шли в бой.
Казимира заговорила медленно и тягуче. В тон тому, как когда-то рассказывала Элке.
— В жилах крийцев кипит кровь, разбавленная мёдом. Она требует стали и огня. — Каз зажмурилась, когда перед глазами встал образ замаранных кровью белоснежных кос. — Во времена Хьялмара они звали себя викингами, и у кораблей их были деревянные бока. Был Хьялмар шестым сыном конунга, и к трону его путь не лежал. С детства тянуло Хьялмара в море. Он сам построил свой первый корабль, и был тот лёгким, ладным, быстроходным. Как-то раз в шторм пришлось команде Хьялмара причалить у чужого острова. Услышав, что перед ними сын конунга, местные повели его в дом ярла, отогрели его людей, накормили его псов.
— Псов? — переспросил Ариан. — Они брали с собой на корабли псов?
— Эт ж крийцы. — Каз пожала плечами. — Они со своими собаками неразлучны.
Ариан о чём-то задумался, водя взглядом под потолком, но больше не перебивал.
— Сидел Хьялмар за столом с ярлом, пил и пел, да услышал, что воет под окном его любимый пёс, Сегёльсе. Вышел Хьялмар и видит — огромный белогривый волк вцепился собаке в шею. Хьялмар взялся за меч, чтобы проткнуть зверя, пока тот не извёл Сегёльсе, но руку конунговского сына остановила девица. «Не смей трогать моих волчиц», — сказала та. Косы у неё были такие же белые, как волчья грива, а глаза чистые и голубые, как ледники, о которые чуть не разбился корабль Хьялмара. «Твоя волчица загрызёт моего лучшего пса!», — ответил Хьялмар и снова поднял меч, но дикая девица встала перед ним. Стоило ей свистнуть, как волчица отпустила скулящего пса и села у ног хозяйки. «Ты кто такая, чтобы вставать перед сыном конунга и мешать моей воле?», — не убирая меча, спросил Хьялмар, а сам глаз не мог отвести от дикарки. «Я дочь ярла. Моё имя Фелике». На родной остров Хьялмара вернулись два корабля. Один вёл он, второй — Фелике. Ни один воин не тягался с ней в бою, в упрямстве дикарке уступал даже Хьялмар, и волчицы следовали за ней по пятам. Хьялмар привёл Фелике ко двору отца и сказал, что женится.
— Ни за что бы не женился на крийянке, — ни с того, ни с сего буркнул Ариан и икнул. Казимира забрала у него медовуху.
— Важная информация. Слушай давай, сам просил. — Чтобы вновь заговорить на прежний лад, она выпила ещё немного. Губы немели, голова тяжелела, слова шли не те и не так. — Из года в год Хьялмар и Фелике вместе ходили под парусами, вместе грабили и воевали. Когда враг валил Хьялмара на снег, волчицы вгрызались чужаку в горло. Когда в спину Фелике целился лучник, топор Хьялмара сносил тому голову с плеч. Но наступил день, когда Фелике не смогла взойти на корабль и взять в руки меч. Она носила под сердцем наследника Хьялмара. Из раза в раз Фелике просила мужа не уплывать без неё. Кто прикроет его в бою, кто заштопает его раны? Хьялмар не слушал, ведь подле него верная дружина, защитят. В первый раз в порту остались только сгоревшие остовы его кораблей. Хьялмар остался, но отстроил новые. Тогда Фелике попросила шаманку наслать шторм, чтобы никто не мог выйти в море. И снова Хьялмар никуда не уплыл. На третий раз он ничего не сказал Фелике, собрал тёмной ночью своих воинов и отправился на запад.
Казимира притихла. В этом месте Элке всегда брала драматичную паузу, чтобы каждый слушатель понял — Хьялмар идиот, и он только что просрал лучшее, что было в его жизни.
