Ещё шаг, и Фритьоф отвёл назад правую ногу. Готовится бить. Под длинным рукавом блеснула сталь. Вег вывернул его правую руку в сторону, ударил в челюсть, чтобы сбить спесь, но ублюдок будто поддался. Из-под его рукава выскользнуло лезвие, царапнуло Вегарда по скуле. Херня, отвлечение — другой нож уже целился в торс. Вег выбил его. Третий едва мазнул по шее.
— Зря один пришёл, крутой мститель, — хохотнул Фритьоф.
Очередной нож пропорол рукав куртки Вегарда и упёрся в пеалин. Лезвие вывернулось под углом и выпало из руки Фритьофа. Его удивление дало секунду форы. Удар локтём в лицо отпихнул Фритьофа к стене, нож Залии упёрся между рёбрами ублюдка, размозжить бы его рожу, вскрыть бы пузо, как свинье.
— Дружище, она сама виновата! — прохрипел Фритьоф. — Вылезла, как будто…. — Предплечье Вега передавило ублюдку горло, чтобы тот заткнулся.
Удар Вегард заметил слишком поздно. Лезвие в левой руке Фритьофа пропороло плечо куртки, срезало какую-то деталь, но пеалин выдержал удар.
Нож Залии воткнулся ублюдку между рёбрами. И ещё раз. В третий — взрезал живот. Вег повёл руку вверх, чтобы сучий выродок, наконец, завопил. Он пытался отбиться, но уже слабел, извивался, делал только хуже. Шатёр слишком далеко, никто не услышит.
После шестого удара Вегард отпустил его. Этого мало, нужно было сломать пару костей, рожу смять в месиво, но на месть не было времени.
Вега ещё немного трясло, будто впервые убил. По привычке он чуть не вытер нож об одежду, но вспомнил указания обернуть лезвие бинтом. Кровь жертвы в обмен на кровь спасённого. Залия обещала, что этого хватит, и лучше бы друидам не соврать.
* * *
Город уже пробуждался, когда Вегард вернулся в госпиталь без сил, но с надеждой. Залия сказала, что Каз в безопасности, через пару дней друиды заберут её в храм, но сейчас тревожить нельзя.
Перед её палатой он остановился. Кто-то там говорил, пусть и очень тихо.
Вегард открыл дверь — в лицо ударил крепкий запах медицинского спирта и каких-то ядрёных лекарств. Не ясминины травки, а что-то серьёзное, почти ядовитое, способное слёзы из глаз высекать. На звук обернулись Дакин, каменное изваяние, Ясмина с синяками под глазами и Ариан.
— Как прошло? — спросил он, поднимаясь с постели Казимиры.
Бледный, всклокоченный и с перегаром.
Вег сжал его плечо и вытолкал в коридор. Мимо, взвизгнув, промчались медсёстры и пригрозили позвать охрану.
— Эй, ты чего? — Ан выпучил глаза.
Не рассчитав силу, Вег толкнул его к стене, и Ан закашлялся.
— Не появляйся здесь, — процедил Вегард.
— Что я сделал? — крикнул Ан, но Вег уже вернулся в палату.
Когда Каз проснётся, он поговорит с братом. Сейчас кровь слишком громко стучала в ушах, руки слишком тряслись от желания врезать. Ан надоумил Казимиру, не отговорил её, хотя мог, и теперь делает вид, что не понимает, в чём проблема. Удобно прикидываться идиотом, когда остальные тебя не знают.
Когда Каз проснётся, он успокоится и выспится. Когда Каз проснётся, всё снова станет нормально, он сможет выдохнуть.
За годы Вег привык переживать за Ариана. Не бояться, просто быть настороже — где он, в безопасности ли, кто за ним присматривает. Никогда прежде Вег не боялся за кого-то так часто, как за Казимиру в последние дни. А если её найдут ассасины, а если другие старые враги, а она справится одна, во что втянется, какие новые раны получит? Она поела? Она обработала раны? Она придумала новую причину сбежать? Да что с его головой, мамочка он для неё, что ли?
Настороженность держит мышцы в тонусе, как хорошая зарядка. Страх — сковывает по рукам и ногам, слепит и глушит, завладевает всеми твоими мыслями. Голова и взгляд Вегарда всегда должны быть ясны.
* * *
Сон и явь смешалась для Казимиры в единый кошмар, состоящий из агонии. Боль жгла жилы, взрывалась в каждой клетке тела, пульсировала в голове, как какой-то заведённый механизм. Хотелось разодрать себе висок и выдернуть его. К счастью, Каз даже век поднять не могла, не то что рук. Кажется, она просыпалась несколько раз, слышала голоса, узнавала, но не понимала слов и проваливалась обратно в красный туман.
Попытки с четвёртой Казимире удалось разлепить глаза и даже повернуть голову.
— Э-эй, — протянула где-то поблизости Ясмина.
Каз подалась на звук, но в висках и шее стрельнуло. Нельзя вздрагивать, нельзя морщиться, будет только хуже. У неё большой опыт лежания на больничных койках, Казимира знала, как переносить новые травмы. И как зарабатывать их, чего уж греха таить.
— Привет, соня. — Ясмина показалась справа. Кажется, она даже осунулась, значит, не часы, а дни Каз провела в отключке. — Ты нас всех перепугала.
