Каллгира. Дорога праха полностью

Она оперлась плечом о неровную кладку кирпичей, изучая фринский особняк. Вид отсюда открывался отличный. Тонкие витиеватые столбцы ограждали балкончики и подпирали перила. Вьюны оплетали их и спускались вниз, к окнам. Сегодня фрин снаружи не было видно — наверняка, готовятся к юбилею Мелина.

На крыльце особняка две служанки освежали краску. Поверх старой, бледно-розовой, ложилась свежая и насыщенная. Казимира прикрыла глаза, даже отсюда чувствуя сладкий запах. Лаукинские краски были полностью натуральны, но недолговечны и часто нуждались в обновлении. Когда Каз жила в Дэиве, она даже привыкла перекрашивать стены раз в полгода.

Наслаждаться ароматами некогда — до ужина пара часов, поварята должны быть заняты заготовками. Трёхэтажный особняк вмещал в себя немало и фрин, и слуг — попробуй накормить всех.

Казимира нырнула в узкий проход между купеческими домами.

Слуга Метина Кхана, который подрабатывал одно время на кухне у фрин, расписал положение комнат и окон, какая лестница куда ведёт, где можно скрыться. В семнадцать лет такое задание Казимиру бы только рассмешило. Слишком просто и скучно — территорию разведали, всю информацию дали. Сейчас же она безостановочно прокручивала в мозгу план дома и каждое своё действие. Три склянки с порошком постукивали друг о друга в кармашке на поясе. Яс сказала, что этого хватит.

Вокруг особняка фрин возвышалась железная ограда с пиками и частыми прутьями. Непроглядной стеной по ту сторону росли сиреневые кусты. Спасибо, мы поняли, вы отдаёте дань своей основательнице, а другие растения в этом городе существуют?

Даже вдали от родного Лауки и Сиреневой Долины, Фрина Мелин всегда носила веточки сирени. В одежде или волосах. Кто-то говорил, что молодая княгиня тоскует по дому, другие — что запахом цветов она перебивает запах гниющего тела. Умерла она в двадцать семь, по причинам, которые до сих пор оставались неизвестны. Возможно, болезнь, возможно, кто-то годами травил её.

Княгиней Мелин пробыла всего восемь лет, и за это время успела основать собственный орден, возродить интерес людей к живописи, музыке, поэзии. Фрина напомнила, что даже среди этой разрухи и выжженных полей, красота не исчезла.

Читая о ней в учебниках истории, половина девчонок мечтала вырасти и стать Фриной. Кому-то удавалось, только не той самой.

Каз прогнала из мыслей портрет с пожелтевших страниц, сфокусировалась на особняке. Для слуг здесь был чёрный ход, отдельная калитка с висячим замком. Взломать не проблема. Набор отмычек бы не помешал, конечно, но Гур учат изобретательности. С парой ясмининых заколок Казимира была готова ко всему. Кроме того, что дверца будет оглушительно скрипеть при открытии. Ла-акх! От досады Каз ударила себя ладонью по лбу, удержала дверцу двумя пальцами и вжалась спиной в ограду. Если кто-то станет искать источник шума, её не должны заметить.

— Эй? — послышался девичий голос. Подросток совсем. Казимира прикусила изнутри щёку, ругая себя за неосторожность. — Джан? Это ты?

— Кьяра, возвращайся! Помощь нужна! — пару секунд спустя позвал голос из глубины дома.

Кьяра потопталась ещё немного на крыльце, и старшая повариха крикнула снова. Шаркнули шаги, хлопнула дверь. Казимира заглянула во двор — никого. Ладно, быстро и безболезненно, один рывок.

Ох, это было зря. Старые петли издали рёв кита, проткнутого десятком гарпунов. Каз снова спряталась за оградой.

— Ма, подожди, это Джан, наверно, пришёл.

Казимира зажмурилась на секунду и сжала в кулаке рукоять кинжала. По булыжной дорожке от крыльца к ограде затопали ноги. Из глубины дома снова что-то гаркнули, и Кьяра обернулась. Каз вынырнула из укрытия, навершием рукояти ударила девчонку в затылок и подхватила обмякшее тело — с полчаса пробудет в отключке. На кухню! Бегом!

В просторной комнате не было ни большого стола, ни печей, ни столовых приборов и посуды, только тумбы и пара скамеек. На одной остывал свежий хлеб, но не было никакой другой еды. Всё заставили коробками, корзинками, банками, бочонками. Каз глазела по сторонам и едва не покатилась кубарем по лестнице в подвал. Чудом заметила люк. Снизу донёсся недовольный голос, похоже, матери Кьяры. Захлопнув дверь, Казимира придвинула сверху грузную скамью.

— Кьяра! Ты чо удумала? Какого зафери творишь?

Скамья пару раз вздрогнула от напора женщины, и Каз даже отвлеклась от своих поисков.

— Кто это там?! Джан? А ну выпусти меня!

Где же? Казимира дёрнула то одну, то другую крышку на пузатых деревянных бочках и кадках, выставленных вдоль стены. Пиво, вино, ягодные настойки, медовуха. В этом доме хоть кто-то пьёт воду? Ясмина сказала, что любые другие напитки порошок окрасит, и только в реакции с обычной очищенной водой останется незаметен. В воздухе облачком зависла мука, когда Каз столкнула мешок с очередной крышки.