На лестнице справа застучали шаги, приближались голоса. Женщина, запертая в подвале, не затыкалась, громыхала скамьёй, чуть не сбросила её, как гневливая кобыла. Голоса справа зазвучали громче, кто-то позвал кухарку по имени.
В сердцах Казимира пнула ближайшую высокую кадку, и с той съехала крышка.
По заднему двору Казимира уже бежала, не чувствуя ног, а к ноющему боку прижимала две буханки ещё горячего хлеба. Вслед ей неслись проклятия и пожелания подавиться украденной едой. Вот и славно.
В потрёпанной одежде и босая она легко сошла бы за бездомную воришку, так что никто не должен был ничего заподозрить.
Три квартала спустя Казимира остановилась. Уперлась ладонями в колени и не заметила, как хлеб выпал на брусчатку. Пока Каз переводила дыхание и успокаивала себя, что боль в животе не связана с открывшимися швами, у мусорных баков кто-то зашуршал. Несколько ребятишек, чумазых и босых, глядели на Казимиру с таким ужасом, будто она зафери во плоти.
Правую руку она прижала к животу —
* * *
Кхан теперь ни на шаг не отходил от свиты Валлета, и Каз задалась вопросом — почему они так уверены, что в этот раз пройдоха их не подставит? Конечно, сам Метин Кхан при этом разговоре не присутствовал, иначе бы уже размахался, раскричался и был бы пригвожден ножом к столу. Ну, по крайней мере, Казимира бы ему это пообещала.
В ответ на её вопрос Дакин рассказал, что начертил Кхану на запястье какой-то знак, клеймил. Если снова обманет или попытается сбежать, Дакин вселит в него зафери. Где бы ни прятался Кхан, сколько бы ни стирал метку, Чёрная Длань настигнет его.
— Это правда? — переспросила Казимира, скрывая беспокойство. Низкий и угрожающий голос Дакина звучал, как призыв к охоте.
Он посмотрел на Каз, как на выросшего ребёнка, который всё ещё верил в старую сказку. Полушёпотом Дакин ответил:
— Я соврал.
— Просто ты очень убедительный, — протянула Ясмина, не отвлекаясь от рассыпания сушёных трав по холщовым мешочкам. Бледные щёки Дакина тронул румянец, но к нему спешно вернулось серьёзное выражение лица.
— А вот на такое я не подписывался. И Ясмина тоже. — Налёт веселья слетел, и Дакин указал на замершую со склянкой в руках Яс. — Грабёж, обман. —
— Ненормально, но ты сам слышал… — Она даже опешила от его небывалого напора.
— Ты согласишься на всё, что он тебе предложит? — перебил Дакин. Впервые за всё это время он кого-то перебил. Не моргая, смотрел на Каз с закипающей злостью, с оскорблённостью.
Их с Ясминой мнения никто не спрашивал, таков план, и все ему следуют, точка. Есть возражения — ты знаешь, где дверь. Казимира даже не подумала о том, каково им примерять на себя роли подельников. Монаху, целительнице. Единственные, кто всё ещё пытался заработать честным трудом.
— Ариан не… — Каз попыталась защититься.
— Я говорил не про Ариана, и ты это знаешь, — сказал Дакин так холодно, что, кажется, пот на её спине покрылся коркой льда. Он ей не друг. Ни коллега, ни брат, ни зять. Дакин — попутчик, такой же заложник обстоятельств, как и Казимира, и с чего-то она решила, что это должно их сроднить. Что он просто так, без вопросов и сожалений станет поддерживать её или Валлетов.
— Ты прав. — Казимира кивнула и подождала, не станет ли он снова перебивать, но Дакин молчал. — В этом нет ничего нормального, но Ариана ты слышал. Вы оба слышали. Он обещал, что такого не повторится, это единичный, вынужденный случай. Без этого нам не выпутаться.
— Напоминай себе почаще, — посоветовал Дакин.
* * *
На следующий день после вылазки Казимиры Ариан от нетерпения не находил себе места. Ясмина повторяла, что подействует порошок не сразу, и новостей пока ждать не стоит.
— А если, — осторожно начала Казимира. О том, как всё пошло не по плану она ещё не рассказывала, опасаясь нового всплеска эмоций Валлета. — Если пропорции получились не совсем те, которые ты советовала? Не по флакону на бочку, скажем, — Каз поводила взглядом под потолком, якобы прикидывая, — а все три флакончика в одну?
