На второй день им всё чаще приходилось спешиваться, проверять дорогу, потому что то тут, то там лошади оступались на нетвёрдой почве. Не хотелось проверять глубину местных болот. Замедление распаляло злость Ариана, но он заметно сдерживался.
После разговора с Клаудией у Казимиры ещё немного ныла правая рука, зато мыслями можно было возвращаться к боли и баюкать разбитую ладонь, а не снова и снова прокручивать в памяти те слова.
Последний день должен был пролететь диким скакуном по степи, а тянулся… как вонючая жижа в болотах, как ожидание перед вынесением приговора. Каз снова почувствовала себя пленницей, только не камеры, а заферовых обстоятельств.
К ночи лес поредел, почва затвердела, и будто даже писклявых комаров стало меньше. Все поддержали решение поспать пару часов и ехать до рассвета, они и так много времени потеряли здесь.
Лошадей гнали из последних сил, будто эта ночь подведёт черту, и всё станет бессмысленно. Будто под лунным светом дорога позади растворялась. Будто… Будто если Казимира позволит себе сфокусироваться на реальности, а не фантазиях, она проиграет.
Было ещё темно, когда лес остался позади. Лунного света хватало, чтобы оглядеть холмистое поле вокруг да горный кряж на юге. Огненные точки костров они заметили на горизонте, когда небо уже порозовело. Первым их увидел Ариан и, прикрикнув, стеганул коня по крупу. Тот заржал на всю округу, едва не встал на дыбы, но помчался вниз с холма. Каз заторопилась следом — если светлость свернёт шею, ей отвечать.
— Ан, полегче! — пыталась Казимира перекричать ветер. — Кохрэ! Ан! Там может быть опасно!
Вблизи оказалось, что лагерь Рейтаров простирался почти до самого горизонта, только костров здесь горело считанное количество. Частокол ограждал палатки, часовые патрулировали тут и там — не заказчика ждали, а нападения.
Навстречу к Ариану вышли двое человек — один с длинной пикой, второй в полном обмундировании капитана, даже Каз это могла рассмотреть. Она свистнула, призывая коней остановиться, но эти бестолочи, не гастинские, таких команд не знали. Ариан едва не налетел на капитана, проскакал до самого частокола и только там развернулся назад.
— Вы — господин Ариан Валлет? — спросил капитан, дождавшись, когда лошадь Ана встанет перед ним. Оценивающе глянул на Казимиру, ища оружие. Она первой спрыгнула на землю и вышла вперёд, в случае необходимости прикрывать Ариана. Как знать, добрался ли до них Вег, или кто-то чужой, отдал приказ встретить блудного князька. Ни стрелков, ни других солдат Казимира не увидела, не услышала шагов, звона кинжала или щелчка заряжаемого арбалета.
Ариан не спускался, пока Каз не кивнула, давая понять, что всё чисто. Взвинченный конь под ним всё мотал головой и топтался на месте. Приблизились и отставшие Клаудия, Дакин и Ясмина, остановились в паре футов позади.
— Ваш человек уже прибыл, — ответил капитан на немой вопрос. Этот пожилой хидонец смотрел на Ариана, ждал, и, ащ Алаян, не цедил сквозь зубы, не бросал снисходительных фраз.
— Зачем вам монах? — спросил Ариан, отдавая поводья Казимире.
Среди палаток мелькнуло красное.
— Добро пожаловать, ваша светлость. Моё имя Габия, я генерал Рейтаров.
Ариан перевёл взгляд на Вегарда, вставшего сбоку от них, как судья на бою.
— Рад познакомиться, — со сдержанной улыбкой ответил Ан и пожал руку.
— Прошу за мной, — кивком пригласила Габия. Её тёмные волосы были очень коротко острижены, под болотистыми глазами залегли глубокие синяки. Синеватые веснушки высыпали по скуластому, немного квадратному лицу. Может, синева лишь почудилась Казимире в неверном свете? Женщина-обскура-генерал?
Пока их вели к генеральской палатке, Вегард поравнялся с Каз и коснулся её руки.
— Как добрались? — Он глянул сверху вниз, словно искал новые травмы. — Всё в порядке?
