Каллгира. Дорога праха полностью

Путникам и их коням выделили небольшой сарай, заросший паутиной, и Леонас вернулся на стену. Он очень удивился, когда Андреа рассказывал, как нашёл главнокомандующего за столом с Калахом. Бывший генерал не пил и несмотря на поздний час выглядел бодрым. А вот их начальник едва на ногах стоял. Никогда на службе себе такого не позволял, хоть все и знали, где у него хранится винный запас. Но это только по особому случаю. А тут что? Уже празднуют победу?

За своими мыслями Леонас не заметил, что на посту остался один. Андреа куда-то отлучился, Анджея, старшего стражника тоже не было видно. Патруль на стене можно было распознать в темени по отсвету факелов на оружии. Всё в порядке. Всё спокойно.

Чьи-то нетвёрдые шаги шаркнули на лестнице, и Леонас выправился, поднял алебарду, которую до того приставил к стене. Но поднялся к нему не командующий и не Анджей с нравоучениями.

— Доброй ночи, — сказала та девушка, дочь путника. Она отёрла глаза, сощурилась на свет факела за головой Леонаса. — Не помешаю?

— Н-н-нет, — ответил он, нервно дёргая плечом. Вблизи она оказалась не такой-то красавицей, какую нарисовало его воображение. Худющая, остролицая, с глазами какими-то… колючими. Да какая Леонасу разница, если в последний раз он так близко видел только послушниц из Белой Длани. А те, как на подбор, уродины да выродки. В его родной деревне бабки рассказывали, что Белые женят братьев и сестёр, отцов и дочерей, если те чисты. Выводят свой чистый род. Да только мало того, что рождаются всё одно обскуры, так на них ещё не взглянешь без дедовского самогона.

Девушка подошла ближе. Капюшон дорожного плаща прятал волосы и левую часть лица. Небось там тоже какой-нибудь шрам или ожог прячет. Вспотевшей ладонью Леонас покрепче взялся за древко алебарды. Путница доверительно улыбнулась, остановилась так близко, ох, Ивиб, помоги.

— Только не кричи, — шепнула путница.

— Зачем мне… — Леонас не успел закончить вопрос. Сталь проткнула его подбородок, скользнула сквозь челюсть и вонзилась в мозг. Леонас даже не смог вскрикнуть, только короткий хрип вырвался, и стражник повалился вперёд, но руки убийцы его подхватили.

* * *

Ещё один. Казимира отволокла тело паренька в тень от бойницы. Начальник разведки, Хотэру, в это время уже открывал ворота и впускал своих людей, что ждали сигнала за деревьями. Передвигались они до того бесшумно, что даже Каз, замершая и переставшая дышать, не слышала их. Главное теперь — никого не выпустить живым и не подпустить к сигнальным кострам.

На стене не осталось ни одного бойца. Габия говорила о тридцати двух воинах. Посмотрим, три, четыре… Минус шесть человек. Хотэру избавился от трёх, может, больше. Отлично, идём в том же темпе. На месте каждого буду представлять Клаудию.

В казарме спали ещё четверо солдат, которые наверняка должны были позже сменить караульных на стене. Один проснулся от того, что его раненый сослуживец барахтался в постели, пытаясь ударить Каз. Не рассчитала, промахнулась, и вместо одного точного удара пришлось наносить три. Проснувшийся едва не поднял тревогу, но нож в горле ему помешал. От двух оставшихся, чей сон оказался крепче, Казимира избавилась более прицельными ударами — точно в сердце, быстро, тихо, незаметно.

Когда Каз вернулась во двор, кто-то из разведчиков как раз волок тело в тень стены.

— Сколько? — спросил стоявший неподалёку Хотэру. То, что сначала Казимира приняла за мешки, лежавшие рядом с ним, оказалось сгружёнными трупами.

— Двадцать один, — отрапортовал разведчик и поправил окровавленную маску-повязку.

— Двадцать пять, — Каз указала себе за спину.

Оставалась только капитанская казарма и генерал, которому так не понравилась Габия, что это будет стоить ему жизни.

* * *

Через час гарнизон опустел.

На обратном пути в лагерь, опьянённый лёгкой победой, Хотэру рассказал, что когда-то и сам учился в Гур, а после служил ассасином при южном князе Хайате Ярчеле из Кибрийи.

Вяло занимался рассвет. Скорее всего Габия прикажет выдвигаться не раньше полудня, чтобы солдаты успели собрать лагерь, а мы — немного отдохнуть. Торопиться некуда. Мне так уж точно.

— А там два года назад этот сосунок, — Хотэру повернулся к едущему рядом воину, но тот лишь развёл руками, не зная, какого имени от него ждут. — Круминиш, во. — В эту фамилию Хотэру вложил столько яда, что Каз отвлеклась от своих мыслей. — Аклес Круминиш заказал моего князя, а после сел на его престол. Должность предлагал, да я послал его к коруфу. Ярчел, конечно, был сварливым старым хреном, но он всё княжество держал в узде. Ты его не застала? Да хотя куда тебе, молодушке.

Казимира вспомнила, как перед их выездом в гарнизон Хотэру оценивающе оглядел её, как кобылу на ярмарке.