— Не резанули, а царапнули, — бросила Каз и, наконец, пересеклась взглядами с Вегом. Он остановился позади Ана, смотрел на неё, с неодобрением поджав губы. Не приближался. Выглядел он всё ещё помятым, но уже свежее, похоже, пару часов всё же выкроил на сон. — Тот пацан швырнул нож и промахнулся. —
В последний раз мазнув по ней взглядом, Ан покивал и сделал шаг назад. Будто эта тревога сейчас пробилась случайно, и теперь ему стало неловко, Ариан отвернулся к столу с ополовиненной бутылкой вина и выпотрошенной сумкой с провизией. Не победный пир, а скорее попытка отвлечься на что-то приятное. Ему бы выспаться, а не вино лакать и спорить.
— Больше ничем не задели? — подходя ближе, глухо спросил Вегард. Он оглядел её сверху вниз, заметил чужую кровь на сером рукаве.
— Нет, я в…
Она и договорить не успела, как Вег сгрёб её, прижав к себе. Да, перед Арианом, и какая разница, итак все всё знают. Вегард выдохнул ей в волосы и провёл ладонью по плечу. Пара секунд не больше, достаточно, чтобы проверить — она из плоти и крови, стоит здесь, не снится ему, не чудится. По привычке Казимира хотела спрятать руки под его куртку, вжаться в рёбра, но сейчас верхней одежды на Вегарде не было. Он отстранился, оправил её вьющиеся пряди за плечо, чтобы самому рассмотреть место пореза. В долгий шумный выдох он вложил безмолвное и очень усталое: «Ну что с тобой делать?».
— Это надо обработать, — сказал Вег. Его рука нашла её, бионические пальцы чуть сжали мягкую ладонь.
— Ага, давайте, — не оборачиваясь от стола, бросил Ан и присосался к бутылке. — Доброй ночи.
— Не засиживайся, — попросила Казимира уже у порога, — тебе нужно отдохнуть.
— Он разберётся. — Вег вышел первым и повёл её к собственной палатке.
Они не говорили, пока из небольшой тумбы с рисунком белого круга Вегард вынимал бинт, пластырь и спирт. Пока Каз снимала плащ и оставляла его на спинке стула. Пока Вег обрабатывал порез на её шее и пару царапин на правой руке — Казимира и не заметила. Они снова сидели за столом, как тогда, на корабле, что вёз их в Иден. История повторялась по кругу, будто боги давали Каз шанс выбрать другой путь.
— Всё. — Вегард оправил воротник её шёлковой рубашки.
— Спасибо, — буркнула Казимира.
— Хочешь уйти? — спросил Вег, отирая ладонь.
Какой бы ни был вопрос, ответ — один.
— Нет. — Она мотнула головой.
Тогда, на корабле Каз выбрала его. И каждый день после. И выберет завтра. Боги могут забрать свои вторые и третьи шансы.
— Нет, я хочу остаться. — Она смогла только выдохнуть это, словно пристыжённая. Вег прикусил нижнюю губу, глянув на её руки, но не в глаза, и отошёл до тумбы, чтобы убрать спирт и бинты. Каз кашлянула, прочищая горло, заставляя себя сказать твёрдо: — Я не должна была заставлять тебя рассказывать. И не стала хуже о тебе думать. Ты не… — Вегард обернулся, чуть сощурившись.
— Уверена?
— Уверена. Но больше никакого умалчивания. — Ещё шаг. — Тайн. — Шаг. — Увёрток. Ты всегда можешь мне довериться. И я хочу доверять тебе.
Она протянула к нему руку, чтобы он сам сократил оставшуюся между ними дистанцию. Вег приблизился и мягко взял её ладонь в свою.
— Больше я не заговорю об этом, пока ты сам не захочешь, — пообещала Каз.
— Нет, ты имеешь право знать. Но спасибо.
Она потянулась за поцелуем, запустила пальцы в его волосы, притягивая Вегарда ближе. Горячая ладонь легла ей на спину, другая — на основание шеи. Все ссоры, драки, споры, все его усталые вздохи стоили этих мгновений. Никогда в жизни Казимира не чувствовала себя рядом с кем-то такой… Расслабленной? Оголённой, оставаясь в одежде.
— Я с тобой, — повторила Каз и с закрытыми глазами прижалась лбом к его.
Когда она опустилась на пятки, Вег потянулся за ней, но Каз отстранилась. Она поймала рукав его рубахи и повела за собой в ту сторону, где, как помнила, стояла кровать. Жёсткая солдатская кушетка, здесь один-то едва поместится, но какая им сейчас разница.
Словно он ждал, что Казимира вот-вот передумает, Вегард вдруг стал таким серьёзным. Каз посадила его перед собой, расстегнула пару верхних пуговиц своей рубашки, но Вег удержал её за руки и коснулся пуговиц сам.
— Мы можем остановиться, — сказал он тихо и немного хрипло.
— Мы не будем останавливаться.