— Их даже каким-то порошком обсыпали, — не затыкался Дакин, — я слышал о таком, чтобы разложение медленнее происходило. Понимаешь? Понимаешь, насколько они ненавидели этих людей?
— Понимаю, — только и ответила Каз.
— Я здесь не останусь, — сказал Дакин очень тихо, Казимира сперва решила, что ей показалось. Она не заметила, когда он сполз по стене и осел на землю, склонив голову и вытянув вперёд руки. Оголяя бледную кожу в чёрных узорах, задрались его рукава.
Каз села перед ним, сцепив зубы, и сжала прохладное запястье в своей ладони. Дакин вздрогнул, поднял к ней лицо.
— Меня тело перестало слушаться, когда мы спустились в тюрьму. — В свистящем шёпоте сквозил его страх, холод его кожи обжигал пальцы, но Каз не отпустила. — Я годами учился вызывать, контролировать коруфу, но там… — Дакин откинул голову назад, зажмурился. Новая чёрная капля, крохотная в этот раз, скатилась из уголка глаза. Дакин смахнул её рукавом. — Там я будто проводником стал, распахнутой дверью. Они почувствовали запах мук тех людей. — Его руки затряслись с новой силой, и Казимира поймала и второе запястье, переплела свои пальцы с его.
— Посмотри на меня, — позвала она, будто это могло чем-то помочь. — Посмотри. Всё позади. Ты справился и сдержал их. Ты…
— Едва, — не весело, а скорее паникуя, хохотнул Дакин и сильнее сжал ладони Каз, надеясь, что она удержит его от падения. — Я же говорю, распахнутая дверь. И меня чуть не сорвали с петель. Они рванули скопом, я не знаю, четверо, наверное. Я… Кхм… — Дакин прикрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание. Только с третьей попытки ему удалось сказать: — Я не справлюсь с этим снова. И не буду испытывать судьбу. Я хочу уйти сейчас, пока ещё могу.
Напряжённые плечи Казимиры опали. Брови расслабились. Она поджала губы, отпуская все слова.
— Ты прав. — Она кивнула. И ещё раз, для верности. — Это слишком опасно.
— Спасибо, — отозвался Дакин. — Но мне нужна помощь. — Он поймал её взгляд, и лицо стало почти спокойным. — Поговори с Ясминой.
— А? — От удивления Каз даже немного отстранилась.
— Она послушает тебя. В те дни мы обсуждали с ней всё это. Она не хочет бросать вас. Говорит, мы должны дойти до конца все вместе. Хочет остаться при дворе Валлета.
— А ты виделся с ней… ну, после тюрьмы? — осторожно переспросила Казимира. — Рассказывал то же, что и мне?
— Ещё нет, я не знаю, где…
— Вот. Поговори с ней. Объясни всё. Уверена, Ясмина поймёт, ты явно подберешь лучшие слова, чем я.
— А если нет? — Дакин прикусил губу. Весь этот разговор был таким неправильным. Не должен он, всегда хладнокровный вот так заглядывать Казимире в глаза, искать помощи, каяться в слабостях. Даже его это путешествие сломало. Тогда кто же выстоит?
Каз поднялась и подтянула его за собой.
— Конечно, Ясмина всё поймёт. Но если… Если Яс захочет остаться, нам её не заставить. Ты примешь её решение, что бы она ни ответила?
Дакин покивал, но глянул на неё, на серый плащ с красным подбоем и будто хотел что-то добавить. Почему-то Казимира подумала, что его слова ей не понравятся.
— Да. Да, ты права, — ответил Дакин, сдержавшись.
* * *
Весь следующий день ушёл на укрепление стен города и восстановление ворот. У солдат работа шла споро, на завтра начали бы расчищать улицы, организовали бы выдачу провизии жителям. На удивление много домов в Авроре уцелело, но ещё больше Казимиру удивляло то, как местные встречали Ариана Валлета и вести о нём. Будто не правитель вернулся, а сам Дэум. Радостные возгласы из окон, плач, наводнившиеся людьми улицы. Конечно, хватало и тех, кто с хмурыми лицами уводил детей и жён или плевал под ноги Рейтарам, но немногие решались так открыто выразить недовольство. Не злите вернувшегося князя, кровь восставших ещё не скоро смоют с ваших дорог.
Вот и Ариан хмыкнул, что ему плевать, искренне ли они ему радуются или делают вид, главное, чтобы боялись. От этих слов Казимиру передёрнуло, и она оглянулась то на одного Валлета, то на другого, но никто её взгляда не встретил. Только Клаудия горделиво задрала нос.
