Короткими быстрыми перебежками отправились дальше, но грохот откуда-то с запада всех заставил остановиться. Колени Дакина подогнулись, он нервно вдохнул через нос. Внешняя меланхолия, о которой его расспрашивала Казимира, скрывала шаткую нервную систему. Когда с раннего возраста наблюдаешь за демонами и учишься подчинять их своей воле, остаться в здравом уме не каждому под силу. Все Чёрные Монахи немного неуравновешенны.
— Стоять! — взревел голос чужака откуда-то сверху.
Расшатанные нервы отреагировали быстрее мозга. В долю секунды рот наполнился тёплой жидкостью. Потемнело в глазах. Что-то тёплое потекло из носа.
Левая ладонь заныла от того, как острые края серебряного треугольника-кулона впились в плоть. Пальцы правой в доли секунды сложились в знаки.
Секунду спустя кричавший вражеский солдат истуканом замер на парапете одного из зданий. Из глаз, ушей и носа одержимого потянулись густые чёрные дорожки. В этот раз Дакин перестарался.
В горле солдата что-то булькнуло, тело вздрогнуло, как в рвотном позыве, и он перевалился через перила, рухнул на мостовую. Мерзко шлёпнулся, разбрызгивая кровь. Между булыжниками, смешиваясь с краснотой, заструилось черное масло. Разведчики и Казимира обернулись к Дакину. Когда им поручили провести его в город и защищать, Рейтары глядели на Чёрного Монаха с привычным суеверным страхом. Теперь в одобрительных кивках читалось немного уважения. И, конечно, страха. Куда без него.
— Хватит прохлаждаться, — выдохнул Хотэру.
Дакин зашагал дальше за остальными, но под языком у него всё ещё собиралась маслянистая жидкость, а перед глазами всё плыло. Дакин то сплёвывал, то часто моргал, то жмурился, но ничего не менялось. Остановились в очередной подворотне, и Дакин снял с пояса фляжку воды. Хотел прочистить горло, но зашёлся кашлем и выплюнул всё на мостовую. Вместо воды он глотнул солёную кровь.
— Эй-эй, ты чего? — позвала Казимира. Дакин её не видел, не сводил взгляда с булыжников, блестящих краснотой в свете горящего дома.
Снова чей-то голос спросил, в порядке ли Дакин, и он мотнул головой, осторожно принюхался к фляге. Ничего. Просто вода. Просто воображение.
У входа в тюрьму охранников не было, зато внутри ждал десяток вооружённых солдат. Разведчики избавились от них, так что Дакину не потребовалось снова звать коруфу.
— На этаже никого, — отрапортовал Мауро.
— Вниз, — подсказал Дакин. Как охотничий пёс, он повёл носом и уже знал направление.
Всё понял по запаху, но торопился увидеть это, надеялся ошибиться. Каз прорычала что-то ему вслед, Дакин не разобрал за собственным колотящимся сердцем и стуком мягких ботинок по лестнице.
Ещё поворот, последние пара ступеней…
Арбалетный болт пропорол рясу, пригвоздив Дакина к деревянной доске. Бок онемел, затылок с глухим стуком врезался в стену. Темнота, рот, наполненный кровью, — всё вернулось. Только когда один за другим завопили мужские голоса, Дакин заставил себя открыть глаза. Болт проткнул ткань, тело не задел, лишь царапнул по бинтам, которыми Ясмина обвязала его торс.
— Ла-а-акх, — протянул кто-то.
Не было нужды спускаться до последней ступеньки и проходить по узкому коридору. Туда, мимо раскрытых камер, мимо смрада влажного металла и стухшего тряпья, мимо рванья, в которое превратились дорогие ткани нарядов. Дакин почувствовал это ещё наверху. Запах жестокой и садистской смерти. Так убивают коруфу, вырываясь из человеческого тела. Так калечат люди, ведомые ненавистью, вскружённые властью.
Что-то подсказывало Дакину, что заложников в Авроре не осталось.
* * *
Доложить об итогах поисков взялся Мауро. Дакин на собрание не явился, и Казимира его понимала.
Тогда, выйдя из здания тюрьмы, он несколько минут простоял, согнувшись. Не блевал, только пытался отдышаться. Пропитанный пеплом воздух не помог бы ему прийти в себя. Сколько туда примешалось сладковатого, тошнотворного запаха мертвечины… Каз стояла рядом с Дакином, натянув повыше тонкую повязку, которая помогала не дышать дымом. Свою Дакин снял. Зря. Широко распахивал рот, кашлял и морщился. Не открывал глаз, наверняка, боясь снова увидеть…
— Как он? — спросил тогда подошедший Мауро.
Казимира поджала губы и мотнула головой —
Когда Дакин выпрямился, то первым делом рвано выплюнул:
— Сильно отстанем.
— Можешь идти? — переспросила Казимира.
Одёрнув задравшийся рукав рясы, Дакин не ответил и поплёлся в ту сторону, куда ушли разведчики.
