— И чем это зло лучше? Вернуть людей в рабство? — Озарение, будто мешком с картошкой шарахнули по затылку, выбило искры из глаз. — Поэтому Мелин был в ярости. Он узнал, что вы задумали. — Казимира склонилась, чтобы оказаться на уровне глаз Ариана. Тот сощурился, но не скрыл бешеное пламя, полыхающее в чёрных глазах. Не чужак-князёк, не мальчишка с парковки. Не её можно-сказать-друг, Ан из бара. Лишь его светлость Ариан Валлет. — Мелин узнал, что вы огромный хер положили на все его законы.
От злости и бессилия у неё руки сводило судорогой. Каз выпрямилась, прошлась взад-вперёд, переводя дух.
Но что-то всё ещё не срасталось. Они снова что-то умолчали? Теперь-то зачем?
— Тогда почему, когда поднялось восстание, Круминиш ничем не помог? У вас же был уговор. Он мог дать денег, людей…
— Он зассал, — выплюнул Ариан с такой желчью, что Клаудия могла бы гордиться. — Он решил, что кто-то раскрыл наши планы, донёс. Стал прикрывать свои тылы, готовиться, что у него тоже обскуры начнут громить улицы. Сказал мне: «Разбирайся сам. Выплывешь — будем работать». Уебан. К зафери его, я
Лоб Ариана разгладился от морщинок, взгляд снова стал бесстрастен, и в этом спокойствии осталась спесь. Все они, все люди и преграды на его пути, все помощники и враги помогли удостовериться — Ариан бог и судья, не стой на пути.
— А дальше ты знаешь, — проговорил Вег, обращаясь к Казимире, и поднял голову. Нет. Нет. — Это был единственный выход, отвратительный, но единственный.
Каз остановилась в начале дорожки, ведущей из сада обратно к особняку, заложила руки за голову.
— Знаешь, что, Безмозглый Князь? — позвала она и развернулась на пятках. Слова царапали пересохшее горло. — Такой бедненький щеночек, все его обижают, все ему вызовы бросают. Он так нуждается в помощи. Ему так нужен тот, на кого он может положиться. — Узнавая собственные слова, брошенные теперь издёвкой, Ариан всё выше поднимал подбородок, всё холоднее смотрел на неё. Каз плюнула перед чёрными ботинками. — Мне тебя не жаль. Ни разу. Мне жаль людей, которые шли за тобой, потому что верили. Ладно я, идиотка, не видела очевидного. — Она всё же заставила себя посмотреть на Вегарда, уводившего взгляд. — Но они этого не заслужили. Ни Дакин, ни Ясмина, ни даже Клаудия. —
Рывком Ан поднялся, намереваясь ударить, но Каз перехватила его запястье, выкрутила за спину и повалила на землю. Коленом она уперлась ему между лопаток, толкнула, чтобы княже взвыл от боли, заскулил, сучёнок, но тот только шипел ругательства. Вег с места не двинулся.
— Это твоя вина. — Казимира выпустила руку Валлета и ещё раз, посильнее пихнула в спину, чтобы он носом ткнулся в песок. — Всё это только твоя вина.
* * *
Шаги затихли за поворотом из сада. После этого худшего в его жизни дня, худшего разговора Вегард почувствовал лёгкость. Ложь раскрылась, все всё знают, все высказали то, что накипело. Даже, то, о чём они с Арианом думали.
Перекатившись на спину, Ан шумно выдохнул, размял руку. Вег бы не удивился, сломай её Каз, но она сдержалась.
— Ну, давай, беги за ней, — бросил Ариан и прямо на траве сел спиной к Вегарду.
Тот прочистил горло, собираясь сказать что-то, осадить, но… Так и не нашёлся
— Я тебе не рассказывал никогда, — начал Ариан и подтянул к себе правую, здоровую ногу, — когда ты ушёл, Клаудия часто повторяла, что из тебя бы получился отличный правитель.
Вег нахмурился, не перебивая.
— Что ты заточен под это, — почти нараспев продолжал Ан, — что у тебя хватило бы ума, благородства, выдержки. — А
— Она бы никогда так не сказала. — Вегард выпрямил затёкшую спину. Даже десятилетие спустя эти стены давили и тянули из него все жилы. — Я был для неё…
— Любимым сыном, — отрезал Ариан. — Пока не предал все ожидания. Она тебе это так и не простила, знаешь же, а любила всё равно больше.
