Вернулся Вегард спустя минут десять с мокрой головой и полотенцем на плечах. Только теперь Казимира заметила, как отросли у него волосы. Один раз, на остановке в какой-то гостинице Клаудия машинкой подбривала ему виски. А вот от макушки пряди теперь тянулись до самого основания шеи, хотя раньше затылок не прикрывали. И неровная борода неряшливо топорщилась, особенно сейчас, влажная.
Вег ещё раз утёрся краем полотенца, повернулся к Казимире спиной.
— Пластыри не задел? — Он оглянулся через плечо. — Голову хотел холодной водой ополоснуть, гудит ски́ле [1].
— Похоже, тебе не раз по ней прилетело, — ответила Каз. Она прижала на место отклеившийся край пластыря, вытерла полотенцем дорожку воды, что тянулась к бинту. — И не только сегодня.
— Ха-ха, — сказал Вег по слогам и сел на кровать. — О чём мы там? — Он размял подрагивающий кулак. Мазь, похоже, действовала. — Я, по идее, и к Белым попасть не должен был.
— М? Как это? — спросила Каз. Она откинула тяжёлую голову на холодное стекло. И правда, успокаивало.
Вегард почесал шею, оглянулся на дверь, похоже, к чему-то прислушиваясь. Казимира тоже заметила — грузные шаги протопали мимо по коридору.
— Родители были обскуры, — сказал Вегард с усилием. — Их казнили за то, что меня прятали.
Каз не рискнула переспрашивать.
— На Кейсáри[2]тогда были такие законы.
Он поднял ополовиненную бутылку с водой, сделал пару глотков и поморщился. Снова стал прощупывать челюсть.
— Погоди, — Казимира подалась вперёд, — Белые казнили твоих родителей, и после этого ты…
Вег поморщился, перебив её:
— Что? Нет, не они. Кόнунг[3]. На островах Ордены не ставят законов. Конунг отдал приказ.
Каз медленно кивнула.
С улицы доносился шум, собачий лай, детские голоса. Кажется, они играли с псом в догонялки. Кажется, пёс был не слишком рад. Казимире сейчас очень хотелось отвлечься.
— И тебя забрали? — спросила она.
— Сначала тётка меня как-то выкрала, увезла. — Он смотрел в пол перед собой. Говорил безжизненно, так что Казимира поёжилась. — Её нашли, а я сбежал.
— Сколько тебе было?
Вегард цокнул языком и заговорил бодрее, будто вопрос смерти родителей был исчерпан:
— Четыре, кажется. Плохо их помню. — Он перекинул полотенце через изножье своей кровати. — До шести лет на улице жил.
Каз уставилась на него.
По улицам в Морбосе слонялись десятки, а то и сотни беспризорных детей. Одни родители не могли прокормить лишний рот, другим не хватило смелости вовремя прервать беременность, а возиться с дитём никто не хотел, третьи, чаще всего резистенты, вышвыривали малыша-обскура на улицу. Из таких ребят Ордена и пополняли свои ряды.
Казимира смотрела на Вега и не могла представить его одним из этих чумазых попрошаек.
— Знаешь, что хуже, чем быть обскуром? — Вегард посмотрел ей в глаза, приподняв брови.
— О-о, ну расскажи, — нараспев ответила Каз. Сочувствие испарилось.
— Быть резистентом на улице.
— Ох, бедняжечка, — протянула Казимира и закатила глаза. — Конечно, да. Резистентам всегда и во всём хуже. Никто так не страдает, как они.
— Тебе смешно? — Он склонил голову на бок и подавил улыбку.
— Да, — Каз сморщилась, — есть немного.
— Смешно тебе?
— Ага.
Вегард в два шага оказался перед ней и протянул ладонь. В этот раз не стал хватать без спроса. Каз сощурилась, но руку подала, тыльной стороной вверх. Вег притянул её к своей ключице.
— Чувствуешь? — Он провёл пальцами Казимиры по своим костям. — Так и срослось неправильно.
Да, вот тут, слева. Она прощупала место старого перелома как раз на уровне её глаз. Вегард отпустил её руку, но Каз не отстранилась, провела большим пальцем от шеи к плечу. Вег прикусил нижнюю губу, и волоски в его бороде встопорщились. Эй-эй, если видишь это, значит, стоишь сли-ишком близко.
Нет, это он стоял перед ней. Он не отходил, взгляда не сводил, рукой уперся в стену слева от неё.
— Угу. — Каз ладонью надавила ему на плечо, отодвигая от себя.
Вегард улыбнулся, облизнул губы, но вместо того, чтобы вернуться к кровати, подтянул к подоконнику стул, уселся справа от Казимиры, а ноги поставил на сидение. Трёхстворчатое окно — Каз и Вег уместились, не прижимаясь друг к другу плечами, но она снова почувствовала тот странный запах, от которого только-только избавилась. Что это?
— Дай обскуру шанс, и он станет таким же жестоким, как те резистенты, которых ты так ненавидишь. — После затянувшейся паузы и болезненного вздоха сказал Вег. Каз смотрела на шнурки его ботинок.
— Я вас не ненавижу, — буркнула Казимира, сама слабо в это веря. Поправила волосы, перекинула их на левую сторону. Сядь он слева, Каз бы периферийным зрением совсем его не видела. Может, тоже об этом подумал?
— О, ну спасибо, рад слышать. — Затылком Вегард прижался к стеклу, но так, чтобы не задевать спину. Он закрыл глаза и выдохнул с наслаждением: — Ох-х, прохлада.
Надо бы спуститься к бару, попросить их завернуть лёд в полотенце и отдать Вегу. Да, чуть позже.
— Ты…. Вообще какой-то неправильный, — признала она. Выпалила и сразу прикусила язык.
— В каком смысле? — Вег повернулся к ней.
Казимира потёрла лоб.
