Каллгира. Дорога праха полностью

Алга не ест и не пьёт, и мы не будем.

Когда Казимире было лет семь, новенькая кухарка в Гур попыталась весь Орден посадить на суам. Взрослые мужчины, две трети из которых не были родом из Гастина, её порыва не оценили.

Ещё какое-то время они ехали втроём, тихо переговариваясь, пока Ан разучивал новые слова. Вег иногда отъезжал вперёд, проверить, всё ли в порядке. В одну из таких минут Ариан сказал что-то очень тихо, так что Казимире пришлось переспросить.

— У тебя бывают фантомные боли? — повторил он, а взгляда не сводил со спин, идущих впереди. Не хотел, чтобы их застукали за такой темой. — В руке.

Они уже спешились, чтобы дать лошадям передышку. До города оставалась пара часов и останавливаться на привал, снова спать на земле и корнях не хотелось, хотя веки и наливались свинцом, а ноги едва двигались. Последний рывок до мягких постелей и горячей воды.

Небо между кронами стало совсем чёрным, луна спряталась, и факел, который нёс Ариан, коптил, жутко воняя горящим маслом.

— Иногда, — ответила Казимира. Вдруг остро захотелось сжать левый кулак, просто почувствовать, какого это. Хотя бы кулак протеза, чтобы скрипнули и скрежетнули железки, чтобы вибрация дошла до локтя и отдалась в плечо.

Ариан оступился, зажмурился и постоял пару секунд. На скользких от мха камнях он то и дело поскальзывался, спотыкался, удерживался только за свою лошадь, которая уже нервно вскидывала голову на каждую его остановку.

— У меня постоянно, — сказал Ан. Это что, попытка оправдать скотский характер болеющей ножкой? — Думал, обскуры же с этим чаще сталкиваются. — Он повёл плечом. — Может, способ какой придумали, чтобы облегчить боль. У Клаудии-то протезов нет. — Ан замолк на середине слова, потому что один из силуэтов двинулся к ним. Ан спешно добавил: — Спросить мне не у кого.

— Способа нет. — Казимира поморщилась. — Терпи. К зафери, ты напомнил, теперь и у меня ноет.

Ан оглянулся к ней с грустной полуулыбкой. Мазнул взглядом и отвернулся со словами:

— Не такие мы и разные.

Хм. Два дня назад Каз бы скорее удавилась, чем согласилась с ним в чём-то, а теперь…

Соскоблить бы с Ариана этот слой пошлой позолоты и спеси — вдруг под ними, и правда, окажется глина, из которой ещё можно слепить что-то дельное?

Не-ет, не забывай. Он, как и Бофорт, всего лишь играет выгодную роль. Эти глиняные фигурки давно слеплены, обожжены и выкрашены в белый цвет.

[1] (коригранский) «Весна».

20

90-й год. Казимире двадцать лет. Она идёт знакомиться с Эдвардом Бофортом, молодым резистентом, желающим стать князем.

Каз входит в особняк, замедляется на гранитной лестнице, чтобы не шаркнуть грубыми ботинками. Охранники уже знают её в лицо — за эту дюжину дней она посещала дом Бофортов дважды. Сегодня Казимиру должны представить заказчику, будущему князю Оссира.

Последние четыре года Каз берётся за любую работу, и заказчики ей довольны. Кто-то и посоветовал её Бофортам. Отлично, ещё пара лет в таком темпе и с такой репутацией, и Казимира сможет заказать себе тот глазной протез. Давно бы скопила, если бы меньше тратилась на ерунду. Но с другой стороны, своё жильё — достойная трата, определённо лучше, чем кочевать из отеля в отель.