Слуга-салданка забирает у неё тёплый плащ и открывает дверь в большой зал. Слуги, охранники, Белые Адепты, которые молятся за Бофортов в домашней часовне — все на подбор салданцы. Как и сами Елизавета и Филипп. Их сын, Эдвард, вчера должен был вернуться из Белого Храма, где воспитывался с пятилетнего возраста. Родители сами отправили его туда, навещали два раза в год, а теперь и убийцу подобрали, которая проложит для Эдварда дорогу к трону. Отеческая забота по-морбосовски.
Бофорты — тот редкий пример идеальной семьи в глазах храмовников. У пары резистентов родился чистый малыш, и больше детей они заводить не стали, чтобы не испытывать терпение Дэума. Как бы они отмылись от такого позора — ребёнок-обскур?
В третий раз Казимира приходит в их дом. В третий раз никто не предложит ей стул или чашку чая, никто не скажет слов приятнее, чем «Милочка, вытрите у порога свои сапоги, у нас тут зуритинские ковры ручной работы».
Сегодня утром пошёл снег, первый за этот гиш. Сейчас на улицах остались только лужи. Каз переступает с ноги на ногу, оставляя всё больше грязных разводов на половицах.
В большом зале, единственной комнате, куда Каз впускают, сидят все трое. У Елизаветы длинные косы, как всегда, уложены вокруг головы. Можно рассмотреть весь спектр оттенков её волос от русого до рыжего. У Филиппа на висках проступает седина, а борода рыжеет клочками. И вот он. Эдвард. Драгоценный отпрыск. Елизавета накануне с гордостью рассказывала, что учился Эдвард не где-то, а в столичном храме. Вот и камзол на нём цветов Идена. Чёрный и золото. Крупные красные бутоны распустившихся роз у подола и громоздкие эполеты.
Будущий князь на вид ровесник Казимиры, только светлые усы и бородка придают пару лишних лет. Когда его мать указывает на Каз и представляет её, Эдвард поднимается из кресла.
— Рад познакомиться. Наслышан о вас, — говорит он медовым голосом на ровном гастинском. С его родителями Казимира разговаривала только на салданском, и теперь их лица заметно вытягиваются от удивления.
— И я, — отвечает Казимира сухо и переходит к делу. — Ваш заказ…
— Может, присядем для начала? — Эдвард указывает на соседнее от своего кресло. Каз сомневается в уместности, смотрит в ожидании разрешения на Елизавету, но влюблённый взгляд той прикован к сыночку. Никак не налюбуется.
— Дорогая, давай оставим их, — предлагает Филипп и берёт жену под руку. — Эдвард справится без нашего участия.
