Стискивая тяжёлые округлости ягодиц, лаская губами шею обращённого, я жадно вдыхал его запах, потираясь членом и его бёдра и прикрывая глаза. Смазки под рукой не было, и я уже приготовился к неприятному проникновению и слёзам обращённого, но тот, обильно смочив слюной собственные пальцы, принялся разрабатывать тугое отверстие. Сперва мука отразилась на его лице, которая затем сменилась едва ощутимой тенью блаженства, а меж тем он проталкивал в себя уже три пальца, медленно разводя их в стороны, словно позволяя мне любоваться собой и тем, как расходятся в стороны стенки заднего прохода. Довольно облизнув собственные губы, я нарочито-медленно убрал руки юноши от его задка, а затем, смазав собственный член слюной, принялся пробовать юношу. Задница его, эластичная, с готовностью приняла мою плоть и тут же сжалась плотным горячим кольцом, срывая с моих губ довольные стоны. Это было не то что неповторимо… к таким ощущениям невозможно привыкнуть. К сокращению мышц, что пытаются сойтись, а оттого лишь сильнее массируют плоть и подбавляют масла в огонь. На лице эльфа на миг отразилась мука, затем сменившаяся удовольствием, которое вспыхивало во всём его образе всё то время, что мы были близки. Истосковавшийся по ласке, от природы нежный, он отдавался мне вновь и вновь. Тело его, хранящее следы страсти моего брата, казалось мне верхом соблазна в те мгновения, словно бы чары окутывали моё сознание. И у меня не было ни малейшего желания сопротивляться или думать о том, что так вовсе быть не должно. Сладко целуя губы обращённого, всаживая ему в задницу по самые яйца, вслушиваясь в его полные наслаждения крики, я не уставал твердить ему на ухо о том, как он прелестен. Возбуждение играло в крови, желание затмевало разум, а действиями правили звериные инстинкты. Пропустив руки под плечи эльфа, притискивая его к себе и наслаждаясь его сбитым шёпотом и мольбами, в которых он заклинал меня на останавливаться, я принялся лишь сильнее двигаться в нём, засаживая член в его задницу почти что с яростной дикостью, наслаждаясь ощущением того, как горячее, тесное, эластичное кольцо мышц скользит туда-сюда по плоти, то и дело пережимая у основания или отказываясь выпускать из своего плена головку.
Внизу хлопнула дверь, раздались разъярённые голоса, а мы лишь теснее жались друг к другу, впиваясь поцелуями в губы, кусая друг друга, рыча и срываясь на стоны, отдаваясь удовольствию так, словно бы могли больше никогда его не получить. Голоса внизу затихли - пришедшие прислушивались к нашим переливам, а затем раздались быстрые шаги на грани с бегом, грохотнула дверь комнаты, всё затихло, кроме нас, не перестававших сплетаться в тесных объятиях и отдаваться удовольствию, бездумному сексу.
Пальцы впились в мои волосы, к горлу оказался приставлен ледяной клинок, глаза мои встретились с абсолютно бешеными глазами Джинджера. Я перестал двигаться, засмеялся в его лицо, а он переводил взгляд с меня, на блаженно постанывающего и совершенно пьяного от удовольствия Элериона.
- Я смотрю ты совершенно страх потерял, Льюис! - заорал мужчина, хватая меня за горло и стаскивая с обращённого, отбрасывая на пол и едва дыша от злости.
Блондин чуть испуганно улыбался, поджимая к себе ноги и совершенно не прикрывая растраханную, влажную задницу.
- Какого чёрты ты… ты… ты трахаешь мою шлюху?!
Сознание уплывало прочь, а я всё заливался смехом, пока наконец не замолк. Я смотрел со стороны на своё серьёзное, мрачное лицо. На то, как поднимаюсь с пола на ноги и притягиваю к себе Джинджера за воротник пальто, смотрю прямо в его обезумевшие от ревности глаза. Ухмылка, скорее даже хищный оскал, каких прежде не бывало на моём лице, расплылся по губам, язык скользнул по подбородку Джинджера, по его оскаленным зубам:
- Хочешь заполучить меня, вампирёнок? Покажи себя.
Отталкиваю мужчину, замершего от непонимания и понимая одновременно, возвращаюсь к Элериону и закидываю его ноги себе на плечи, роняя его на кровать и смотря в его абсолютно несчастное, но в то же время - безумно счастливое лицо. И тело вновь затягивает меня в свою горячую келью для грешника. Не думая более, чувствуя, как Павший уходит вглубь души, впивается в меня, вновь принимаюсь за тесную задницу Элериона, оставляя засосы на его ногах, то и дело кусая бледную кожу. На миг замерев, я оглянулся на Джинджера, медленно опустившего кинжал:
- Слышал, что тебе сказали, вампирёнок-Джи? Покажи себя.
