Губы обращённого скользили по шее и груди мужчины, то и дело касаясь его сосков, а я упивался разгорячённым телом брата, его бешенством и беспомощностью в наших руках. Рычание Джинджера становилось всё более явным, вскоре сменилось сдавленными, хриплыми стонами. Он прикрывал глаза, впиваясь пальцами в ягодицы Элериона и прижимая его к себе теснее, пока блондин с заметной, довольной ухмылкой на лице надрачивал его плоть, кусал шею и чуть выпускал клыки. Удовольствие становилось всё более резким, ярким, в глазах всё плыло, время от времени выхватывая яркие вспышки страстных картин, а тело требовало не останавливаться, не прекращать эти ласки, это безумное соитие под страхом смерти. Задница Джинджера, казалось, стала ещё горячее, края - податливее, внутри него всё влажно хлюпало, как если бы я трахал девушку в “правильное” отверстие. Замерев, сорвав с губ Джинджера полный возмущения и злости рык, я принялся медленно из него выскальзывать, а затем вскинул взгляд на Элериона. Обращённый сперва рьяно замотал головой из стороны в сторону, но затем, словно бы соблазнившись предложением, лёг под нас.
- Только вздумайте, выродки, я вас на куски разорву! - заорал вампир, подаваясь вперёд, напрягая руки.
Но я теперь не был закован в двимерит, Павший благосклонно отдал мне частичку своих сил, а потому сдержать разморенного удовольствием и болью вампира было не так уж и сложно. Медленно, осторожно Элерион принялся потеснять меня в заднице брата, которому совершенно точно повезло, что мы не имеем склад громил-ликантропов или великанов, иначе бы он распрощался со своей прямой кишкой абсолютно точно. Впрочем, ему и так путь в туалет на ближайшие дни был заказан, так что, терять ему было нечего. Довольно хмыкнув, я впихнул член в его задницу до упора, тут же услышав два стона - обращённого и брата. Глядя на них обоих - на искажённое удовольствием лицо Элериона, на напряжённое тело Джинджера, что прогнулся в спине и впился пальцами в ягодицы эльфа. Крепкие мускулы напряжённо, с трудом перекатывались под бледной кожей, рваные вздохи рвались с его губ, а я с удовольствием вслушивался в каждое их движение, в каждый стон или всхлип. Моё собственное тело казалось лёгким, несуществующим, словно меня уже давно здесь не было. А если и был, то только как дополнение к этому сумасшедшему мешку с костями, что так яростно принялся вколачиваться в задницу вампиру, на секундочку, являющемуся вроде как братом. Но это было не важно. И даже то, что это создание пыталось убить меня при любой удобной возможности, а то и продать кому-нибудь втридорога, не мешало мне хотеть его сейчас больше, чем кого бы то ни было. Язык не ворочался, а руки сами стискивали влажные ягодицы Джинджера, напряжённые и абсолютно сногсшибательные, к моему стыду. Элерион двигался в каком-то своём ритме, а потому вколачивались мы в тело Джинджера вразнобой, отчего едва не сплошной рык лился с его губ, то и дело срывающийся на крик, если вдруг я или Элерион задевали простату.
- Кто бы мог подумать, - сквозь очередной стон рассмеялся я, ловя на себе изумлённый, затуманенный взгляд Элериона, - что тебе, Джи, нравится такое!
- Пошёл ты, - прорычал вампир, вновь пытаясь вырваться, но Элерион с весьма строгим видом сильно сжал его бёдра и принялся с яростной дикостью трахать его задницу, после чего Джинджер вовсе потерял дар речи.
И я, не жалея более сил и брата, которого, впрочем, и жалеть-то было не за что, принялся так же двигаться в нём, словно бы бросая вызов Элериону, к губам которого потянулся через плечо брата. И златовласое обращённое чудо охотно подалось мне навстречу, встречая мои губы собственными, сминая, обдавая горячим лавандовым дыханием. Зажатый меж нами Джинджер рычал и вскидывался, изгибался - чувствовать его напряжённые мускулы было на удивление приятно, к собственному ужасу мне нравилось то, что творилось в этом маленьком пантеоне греха и безумия.
До чего способно дойти создание, проведшее столько времени под градом ударов, опущенное в ледяной источник боли, теряющее самое себя в мыслях и ужасе? Пожалуй, ещё и не до такого. Я глядел на Элериона, что так уютно устроился под моим левым боком, размеренно дыша, всё ещё сладко постанывая от сногсшибательной последней разрядки. Ресницы его мелко подрагивали, а грудь с бусинками сосков тяжко поднималась и опускалась, соблазняла, словно бы умоляла продолжить то, что мы только что закончили. Но у меня уже не было каких-либо сил после столь долгого захода. Но, всё же, чуть потянувшись, я коснулся губами лба обращённого, вспоминая Габриэля, его тонкий стан, его шёлковые волосы и гладкую кожу, нежнейшую улыбку. Поймав на себе предупреждающий взгляд Джинджера, я тихо выдохнул и рухнул на подушки, но всё равно обнял одной рукой обращённого, утыкаясь носом в его шикарные волосы. С другой стороны точно так же поступил и брат.
