- У меня нет одежды! - чувствуя подступающую истерику, вскричал я, вырываясь из рук вампира и глядя на него наверняка совершенно очумело.
Впрочем, мы оба выглядели весьма колоритно, а потому совершенно не знали, что стоит говорить, а что - нет. Виктор среагировал быстрее, рванулся к шкафу, вытаскивая оттуда всё подряд, но всё было бы мне слишком велико. Наконец, из глубин Нарнии явилась немного подранная светлая рубашка, затем - брюки. Он принялся меня одевать, то и дело оглядывался на двери, замирал, прислушивался. Мои руки дрожали, я ничего не соображал, едва дышал. Свобода была близко - стоит чуть-чуть поторопиться и мы будем уже у Туннеля, а там до Светлых рукой подать, всё будет хорошо, - пытался убедить себя я. Виктор метнулся прочь, принимаясь рыскать в поисках моих вещей, а затем из какого-то тёмного загашника вытащил мой потрёпанный рюкзак.
- Там должна быть запасная одежда, - пробормотал я, принимаясь расстёгивать пуговицы обратно.
- Нет времени! - рявкнул мужчина, останавливая тем самым мои руки. - Потом!
Он выпрямился, вытащил из крепких, тёмных ножен на поясе два длинных, изогнутых кинжала, дожидаясь, пока я справлюсь с дрожью и застегну рубашку. Время летело так, словно бы по пятам следовала сама Костлявая.
- Льюис! - раздаётся удивлённый вскрик, в двери влетает Элерион, прижимая к себе свитки.
Я оборачивался, кажется, целую вечность - время словно бы замедлило свой бег, обратив пространство вокруг меня в желе, словно в кошмарном сне - когда приближается чудовище, а ты бежишь слишком медленно, чтобы успеть спастись. И ужас накрывает с головой, захлестывая всё существо, проникая даже в те труднодоступные уголки души, о существовании которых я не подозревал. Словно во временном помешательстве, я смотрел, как обращённый медленно поднимает взгляд на Виктора, и не успевает даже толком испугаться, как кинжалы очерчивают небольшую, сверкающую дугу и впиваются в тело. Нет, нет, нет! Я знал, что это случится, едва услышав его изумленный возглас, знал - что не смогу остановить молниеносную атаку брата, но до последнего надеялся, что некая сила, улыбнувшись свыше, остановит этот затянувшийся кошмар. Но нет - один клинок жадно впился в его тело в районе живота, второй полоснул по самой шее. Кожа лопнула, кровь с шипением хлынула на алчущий металл. Словно марионетка с подрезанными нитями, обращённый тряпичной куклой осел на пол, роняя свитки, ошеломлённо прижимая ладонь к остаткам собственного горла и издавая хриплый, полный боли и отчаянного неверия вздох. В глазах его на миг успели появиться слёзы боли, ужас - но лишь на миг, и неизбежная пустота конца поглотила все: осколки последних чувств, ленту незавершившихся воспоминаний, крохи слабых надежд. Осталась лишь холодная кровь. Она марала золото волос, осушала бледную кожу, оставляя вместо себя тонкую сеть тёмных, опустевших сосудов. Я кинулся к нему, забывая обо всём, подхватывая его ослабевающее тело и всё ещё пытаясь что-то сделать.
- Держись, держись, - безостановочно шепчу я, пытаясь как-то остановить кровь, но она толчками утекала сквозь пальцы, высасывала из очередного ангела последние жизненные силы, не слушая моих уговоров. - Только не ты, слышишь? Держись, чёрт тебя побери!
Крошечная, мягко мерцающая капля покатилась по холодной щеке, словно очерчивая линию “до” и “после”. Я тут же собрал её губами, не позволяя завершить свой бег, словно то могло что-то изменить, покрывал поцелуями его лицо. Хрип обжёг холодом слух, кожу щеки, и я ощутил, как душа покидает его тело, как ее тонкий туман ускользает из моих дрожащих рук, легкий и свободный, лишенный оков плоти. Меня трясло от ненависти, бессилия; вопли превращались в рычание, я прижимал к себе окровавленное тело, выдираясь из рук Виктора. Бессмысленные, остекленевшие глаза гипнотизировали меня, крали сознание и волю, оставляя только ярость, наполняющую меня теперь, словно пустой сосуд.
Разворачиваюсь и позволяю когтям пройтись в опасной близости от его лица:
- Я тебя ненавижу, Виктор! Какого чёрта ты сюда явился?!
“За что?.. За что, боги? - кричал я в мыслях, позволяя наконец отодрать себя от Элериона и забиваясь в объятия брата. - Аэльамтаэр, Элерион, кто дальше? Кто?!” Кровь остывала на теле создания, которое я обещал оберегать, которое должен был спасти от всех напастей, от всего ужаса этой войны. Я обещал его брату, что спасу Элериона от Джинджера, и не спас от Виктора.
- Ты убил Элериона, - тихо шепчу я, позволяя вампиру увести себя из комнаты, стараясь не оглядываться на ангела с мёртвыми глазами, полными ужаса и непонимания. - Того, которого просил спасти Габриэль.
- Что? - брат был сосредоточен на том, чтобы вывести нас из этого дома незаметно, а потому не сразу понял, в чём дело, а затем замер и вскинул на меня взгляд. - Это… этот… Элерион?
- Был, - сухо говорю я, чувствуя, как раскалывается печать, что ещё немного - и я скажу Павшему роковое “да”. - Я думал, что вы с Джинджером разные. Оказывается, это совершенно не так. Более одинаковых созданий ещё надо поискать.
