Тихо выл ветер за окном, внизу шло шумное обсуждение чего-то городского, чего-то шумного и активного, такого уже непривычного для меня. Совершенно непривычного. Ещё недавно жизнь моя била ключом, мир для меня ходил ходуном, отплясывая танец дикарей, а события не давали вздохнуть полной грудью и перевести дыхание. Теперь же всё было как-то тоскливо-размеренно, нудно и очень, очень скучно. Но в то же время я как-то не тосковал и не покрывался мхом, как наверняка сделал бы раньше, оказавшись где-нибудь в больнице, отрезанный от семьи и знакомых. Первое время меня терзала мысль, одна единственная и навязчивая: что с Виктором? Я помнил ликантропов. Они снились мне очень долго. Я помнил их голодные оскалы, глухое, но в то же время такое гулкое рычание и совершенно голодные глаза, полные жажды крови и убийства. Оборотни, начавшие убивать для удовольствия, потерявшие свою тонкую грацию и силу. Где-то я прочитал, что изначально все оборотни были лишь животными, хранителями людей. Некоторые из них были сильнее, умнее, быстрее. Они познавали природу, познавали людей, сопровождали их, учились вместе с ними, на что-то намекали таким неразумным и несамостоятельным двуногим, этим лысым обезьянам. Затем в чём-то стали уподабливаться. Те, что были напитаны силой больше, становились людьми, обучались искусству магии, обучали лучше прочих. Говорят, именно они были проводниками из мира живых в мир мёртвых, именно они нащупали грань между мирами, истончения, именно они открыли двери. Но миры не стоят на месте, миры двигаются, живут, дышат, как самостоятельные существа, пребывают в постоянном движении, и двери не всегда ведут туда, куда надо. Однако, оборотням удалось проложить тропы между мирами, впоследствии ставшие называться Туннелями. Но, всё это лишь легенды, никто точно не сможет сказать, как появились оборотни, что они такое. Но ясно одно - это воины. И хотя я с усмешкой смотрел на собственное хлипкое тело, такое излишне худо, на мой взгляд, излишне длинное, недостойное называться телом воина или, тем более, короля, я чувствовал в себе силу. Нераскрытую, правда, до конца, но всё же.
Ликантропы. Некогда прекрасные создания, сильнейшие из оборотней или, если вам будет угодно, перевёртышей, поддавшиеся жажде, поддавшиеся власти луны, тьмы, крови и животной ярости. Поддавшиеся небывалой силе, которая была дана для защиты, теперь же так подло используемая для убийства, для травли, для того, чтобы пугать. В одной из книг я прочитал о великом короле Светлых - Якове. Как и прочие, кто имел королевскую, чистую кровь, он имел белый цвет, но не только шерсти своего животного облика-лиса, но и собственных волос и глаз. Одни утверждали, что он был слеп, вторые, что глух, третьи заявляли, что и то, и другое, а скептичные четвёртые отрицали само существование Якова. Чем он был велик? Около полутора тысяч лет назад, когда тот мир всё так же был стар, но ещё не совсем мудр, Тёмные создания, только начавшие появляться, пожелали уничтожить Светлых - как злободневно! - и захватить власть. Именно тогда первые ликантропы, коих была дюжина, ворвались во дворец, уничтожая и лучников, и воинов. Стрелы, которые могли убить любого, попавшегося им на пути, вовсе им не мешали, мечи они прогрызали своими мощными зубами, ни одна дверь не могла сдержать их напор. И король, уже тогда бывший не совсем молодым, принял бой. Белый лис, изящный и ловкий, был по сравнению с ликантропами ничем - бабочкой против орлов. Он погиб в том сражении, но смог, смог изгнать ликантропов из своего замка, смог уничтожить их. Я видел изображение в книге. Лис, перепачканный кровью, с двумя сломанными лапами, торчащими наружу рёбрами и горящим взглядом белых глаз стоял на пороге замка, явно готовый испустить дух. Ликантропы, эти огромные создания, лежали вокруг него, один из, уже мёртвый, сжимал лапу лиса. И хотя рисунок был чёрно-белым, скорее напоминал эскиз, я впечатлился. И всё искал в себе смелости задать один единственный вопрос: став королём, смогу ли я столь же самоотверженно кинуться на этих монстров, на этих чудовищ, чтобы защитить своих подданных? А затем трусливо опускал взгляд. Я помнил тот ужас, что испытал, когда встретил взгляд одной из тварей, помнил, как постыдно ухнуло моё сердце в пятки. И помнил стеклянные от страха глаза Виктора, вампира-отступника, решившего пойти на всё, лишь бы защитить меня, так трусливо сбежавшего прочь. Прикусив губу от досады, я извлёк книгу и вперился взглядом в эльфийские руны.
