Наверное, именно такие беспробудные чаянья являются куда как более утомительными двух суток без сна. Когда ты ложишься в постель и удобно устраиваешься, ты бессознательно настраиваешь себя хоть на какое-то мимолётное видение, будь то воспоминание о давно забытой жизни или вчерашнем дне, укоризненное и ехидное напоминание из детства, когда ты обмочился перед всей группой продлённого дня, или мечты о несбыточном будущем, а может, обыкновенная сборная солянка, не несущая в себе никакой информации. Но вот, ты закрываешь глаза, твоё тело расслабляется, ты подавляешь свой последний зевок и теряешь над собой всякий контроль, летишь в какую-то пропасть, пытаешься вырваться, а потом - только пустота. Потому что ты всё же провалился в ту чёрную бездну, никто крылатый не подхватил тебя, ты не зацепился слабыми пальцами за выступ или чью-то руку, и упал на дно Марианской впадины. И толща воды - этот жидкий антрацит - давит на тебя, придавливает, схватывает лёгкие, нажимает на веки и усталый мозг, требующий разрядки, и ты покрываешься ледяной испариной, пытаешься плыть, но всё тщетно. Только тратишь зря свои силы, пытаясь вырваться из этой бездны, напрягая все свои мышцы, особенно ту, что гонит по твоим жилам кровь, пытаясь докричаться до тебя - очнись, очнись скорее! Наверное, именно тогда, когда я оказался в подобном бездонном кратере, я понял, что именно чувствуют вампиры, когда засыпают в лежачем положении. Мне было холодно, я не контролировал себя, не мог заставить своё тело пошевелиться, а ещё мне было очень страшно. И лишь единственная тонкая серебристая нить, что обвивала мою шею, проникала в моё тело и опутывала всё внутри своим сиянием, помогла мне отделить себя от этого отнюдь не сладкого дурмана. Я почувствовал ярость, стремление, уверенность в завтрашнем дне, желание победить любой ценой, вырвать свою жизнь - покоцанную и истерзанную - из вражеских клыков и когтей. Я ни с чем не мог перепутать это чувство, не мог не узнать того, кто подарил мне этот свет. И тянулся всем своим существом к созданию, что боролось неизвестно где, чтобы принести победу, чтобы принести мир.
Мир. Какое сладкое, звучное, раскатистое слово - словно водопад обрушивается из твоих уст, наполняя этим звучанием всё вокруг, разукрашивая всеми возможными цветами, напоминая, что есть ещё что-то, за что стоит бороться. Мы давно обратили лёгкое слово “свобода” во что-то иное, заковали его в цепи и превратили саму суть свободы в ненужную побрякушку, блеск которой так манит многих. Но те немногие, что добираются до неё окольными ли путями, напрямик ли, - оказываются разочарованы, когда глядят на несчастного мотылька-светлячка, связанного нитями бюрократии и обязанностей, должностей, который никак не может оказаться тем, что мы искали. Многие борцы за свободу шли к своему идеалу. Кто - к миру без предрассудков, кто - к миру без войны, кто - к миру под одной, своей собственной, властью, кто - к миру без людей, а кто-то - к скидыванию с себя всех обязанностей. Но все они приходили, как правило, к одному и тому же выводу. Каждый - к разному, но столь болезненно-однотипному. Те, что воевали за мир без предрассудков и суеверий, в конце концов оказывались в плену собственных предрассудков, из-за чего погрузили столько жизней во мрак, столько судеб оборвали своим рвением. Что есть мир без войны? Чтобы до него добраться, надо провести множество войн, надо уничтожить множество живых созданий, а после - наверняка остаться в полном одиночестве. Тогда не будет никаких обязанностей, только инстинкт выживания, сохранения себя самого, своей жалкой шкурки. Люди созданы для войны. Они - идеальные орудия Марса, гнева, Дьявола. Даже самые изнеженные, ласковые существа, верящие в мир и ненасилие, буду желать конфликтов, будут желать борьбы и соперничества, кровавой бойни. Не вслух, нет, тихо - сами про себя, чтобы никто ни в коем случае не узнал об этом. Ведь мечтать о войне - это ненормально, как считают другие. А считают ли? Что есть, в таком случае, свобода?
- Эй, романтик, просыпайся!
Я подскочил, как током ударенный - ничего не соображал, крутил головой из стороны в сторону, как сова, перед которой стали вертеть живой, орущей дурниной мышью.
- У меня от твоих размышлений уже голова болит, поднимайся и идём смотреть город, - ухмыльнулся Павший, явно довольный тем, что смог меня разбудить таким варварским способом.
- Ну ты и ублюдок, хочу я тебе сказать. - Пробурчал я, выпутываясь из одеяла и свешивая ноги с кровати. Ступни мои тут же обдало прохладным сквозняком, разогнавшим мурашки по разгорячённому телу. - Тебе не говорили, что неприлично так пугать людей, когда они спят и размышляют?
- Нет, ни разу не слышал. Давай-давай, копуша, поднимай задницу. Думаю, даже Екатерина Великая быстрее выбирала себе наряд для очередного бала, чем ты поднимаешься с кровати.
