О, похоже это её задело за живое! И мне это даже странно понравилось – как будто одна из тысячи гор свалилась с меня, дав немного продохнуть. Тот мужчина, что показался мне особенно странным, словно из-под пола возник по правую руку от меня и протянул резную трубку из светлого, гладкого дерева с чёрным, уже потерявшим блеск пластиковым мундштуком. Я поглядел на него с непониманием, а он улыбнулся, а затем вложил мне её в руку, затем туда же положил небольшой кожаный мешочек и спички. Аэлирн пару мгновений глядел на моё ошарашенное выражение лица, а затем фыркнул и забрал всё, что на меня возложили:
– Прости его, Нив, он ещё прежде не держал такое в руках.
Мужчина понимающе улыбнулся и чуть поклонился, отойдя от меня.
– Какой же это король, если он трубкой ни разу не пользовался?
– Получше, чем тот, кто не умеет следить за своим болотным языком, – улыбнулся Павший.
Тонкие пальцы его раскрыли кисет, затем легко нырнули внутрь, а после вытащили оттуда ароматный – даже я почувствовал его запах – табак, который после почти с благоговением заправил в трубку. Чиркнув спичкой, которая едва не радостно зашипела и разгорелась в его пальцах, он принялся раскуривать трубку. И так… неожиданно соблазнительно стал выглядеть в это мгновение, что я тут же простил ему измывательство над своим ртом и горлом. Щёки его, впалые и бледные, то раздувались, то вновь возвращались в прежнее состояние, и вскоре сизый дым наполнил комнату, такой терпкий и ароматный, будто был газообразным вином. Впрочем, ничего удивительного не было бы, если этот табак когда-то был заправлен старым вином. А затем мой ангел протянул мне трубку и повелел попробовать. Я, доверчивый маленький идиот, конечно тут же как следует затянулся, а когда стал делать вдох, чуть не задохнулся. Никогда бы не подумал тогда, что бывает что-то настолько крепкое! Пожалуй, даже мой отец удивился узнай он о таком изобретении мира. Не подав вида и сосредоточившись, я начал курить чуть осторожнее, глядя на то, как едва заметно тлеют угольки в табачной камере. Наверное, я выглядел забавно – делал несколько затяжек и выпускал дым в чашу, глядя в неё, как маленький ребёнок, которому показали фокус, а он смог сам его повторить. Что удивительно, надо мной никто не смеялся – даже Кхаэм. Мужчины, в роду у которых точно были эскимосы, тихо шептались между собой, то и дело активно жестикулируя, полукровка глядела в камин, а Аэлирн – на неё.
– Вам в самом деле лучше поторопиться, – тихо произнесла девушка, сминая между пальцев потухший окурок, высыпая жалкие остатки табака себе на ладонь, – вампиры, конечно, не смогут пробиться через наш барьер, но и вы прекрасно знаете, кто может явиться вслед за ними.
– Мы уйдём, как только рассветёт, – отозвался со своего места Павший удивительно-мягко. – Там как раз стемнеет, и мы останемся на некоторое время незамеченными.
– Настала полярная ночь. Рассветёт не скоро.
– Значит, уйдём, как только пробьёт пять часов. Будет в самый раз. Что там у гномов?
– Да что с этими коротышками сделается! Сидят в своих горах, куют что-то, на войну плюют со своих гор. Так что, думаю, они против вас ничего иметь не будут. Точнее, против пока что не короля. А вот ты, Аэлирн, будешь для них потрясающей мишенью.
– Что ж, значит, будем втрое аккуратней. А Совет что?
– А Совет наслышан о твоём мальчишке. Ждут не дождутся, когда он перед ними явится. Думаю, они будут крайне разочарованы, когда прощупают его ауру. Его родовое имя и так говорит само за себя, а тут ещё ты со своей местью свалился. Похуже снега на голову, знаешь ли.
– Это зависело не от меня, Кхаэм. Лучше забудь об этом и расскажи мне ещё что-нибудь про мир. Как границы? Держатся?
– Не-а. Мотаются туда-сюда на горячих точках – то Тёмные прижмут, то Светлые жару поддадут. Перемирия заканчиваются быстрее, чем у меня пачка сигарет, опасных боёв нет, но все сидят на пороховых бочках и только и ждут, когда искра пробежит, готовы друг другу в глотки повцепляться, так что, будьте осторожней. Особенно, когда сойдёте с гор. Говорят, там сейчас наёмники во всю орудуют и наживаются. Мы вам подкинули, конечно, пару мешочков с золотыми, но гномы теперь задирают цену на оружие, как никогда.
Не успел я и рта раскрыть, чтобы вставить своё веское королевское слово, как напольные часы в столовой начали низко, протяжно гудеть. Аэлирн поморщился и чуть тряхнул головой, затем поднялся со своего места и кивнул мне на дверь. Судорожно пытаясь докурить трубку, я подорвался со своего места и последовал за ним, уже скрывшемся в темноте коридора. Оттуда уже раздавалось его недовольное бормотание и шебуршание. Когда я хотел отложить трубку, чтобы обуться, он махнул рукой и сам принялся натягивать на меня тёплые носки и сапоги, то и дело поднимая на меня сверкающий, почти что счастливый взгляд. Затем он накинул на меня куртку, а после взял мой рюкзак:
– Что ж, последний рывок, любовь моя, и ты увидишь прекраснейший из миров.
– Что, даже лучше, чем Арда? – полюбопытствовал я, выходя из уютного дома в колючий холод.
