А пока я выбирался из кровати и пытался уместиться на пятачке пола, Аэлирн удобно утроился в кровати, закинув руки за голову и явно приготовившись к шоу. По крайней мере, хищный блеск из его глаз никак нельзя было убрать, но у меня всё ещё болела задница, так что подпускать к себе похотливого ангела я не собирался ещё некоторое время. Не долгое, но хоть какое-нибудь. Но, видимо, его это нисколько не волновало, поскольку он с поистине королевским видом разглядывал меня, будто ему принесли какой-то шедевр, прежде невиданный, прекрасный, но он всё ещё думает о том, куда бы этот «трофей» поставить так, чтобы было видно всем, но мало кто мог дотянуться. Чуть хмыкнув, я назло мужчине закутался в одеяло и принялся искать свою одежду, которой нигде не было.
– Сними одеяло, и я скажу, где одежда, – с лукавой и крайне довольной улыбкой протянул Аэлирн, улыбаясь лишь уголками губ, склоняя голову чуть вперёд и как-то умудряясь даже с кровати на меня смотреть снисходительно-повелевающе, добродушно сверху-вниз, что не могло не заставить смутиться. – Ну, чего ждешь, мой мальчик?
Ехидная улыбка зазмеилась по тонким губам, и я кинул в него одеялом, на что он ответил тихим смехом, сверкая глазами и скидывая мое укрытие на пол. И молчал, довольно разглядывая меня и явно примеряясь, размышляя о чем-то своем, аэлирновском. Я же ждал, когда этот подлец скажет, где же моя одежда и спасение от его жадного, почти ощутимо-горячего взгляда.
– Иди сюда, – почти повелел мне Павший и поманил к себе изящным жестом длинных пальцев. – Я научу тебя королевским манерам.
Чего, прости? Какие, к ядр"eне фене королевские манеры, когда я вот-вот замерзну?! Зло рыкнув, я прыгнул на мужчину с кулаками, а он с довольным смехом перехватил мои кисти и повалил на кровать, прижимая спиной к изголовью.
– Для начала было бы хорошо взять свои эмоции под контроль. Король должен быть величественным и не давать волю чувствам, что ты так любишь делать, мой маленький принц. – Менторским, размеренным тоном проговорил Павший, сжимая мои кисти одной рукой, а второй приподнимая подбородок. – Приопусти веки, вот так, замечательно, а теперь посмотри на меня так, чтобы я захотел сделать для тебя все. Будто я рыцарь, который дает клятву верности, но еще не знает, чего ждать от тебя. Вдруг я думаю, что ты никудышный правитель, которого и бросить не жалко?
Сперва мне захотелось дать ему коленом по гениталиям, но понял, что, несмотря на легкую язвительность и пренебрежение в голосе, он говорит на полном серьезе, хочет меня научить, сделать достойным правителем, за которым не страшно пойти на верную смерть. Но как одним взглядом покорить того, кто уверен в твоей некомпетентности, кто не верит в твою твёрдую руку и достаточное количество знаний, которые могут позволить управлять страной – и не одной. Я попытался улыбнуться, но он лишь покачал головой, показывая, что этот фокус не сработает на суровых воинах без чувства юмора. Но что? Как управлять своим взглядом, эмоциями, которые через него можно пропустить?
– Ты растерян и не уверен в себе. Твои подданные будут чувствовать это в первую очередь – не власть, не силу, а то, какие у тебя слабые места – неуверенность в себе, боязнь толпы, ужас перед темнотой или страх крови. Они будут чувствовать это, видеть, и это приведёт тебя к падению. Так же, как привело и меня, – холодно припечатал мужчина и чуть сильнее стиснул мой подбородок, вглядываясь в мои глаза. – Чего боишься ты? Смерть тебе, вроде бы, не страшна. Потеря близких? Не так уж и много их осталось – Виктор и матушка. А что дальше? Чего ты ещё боишься, мой мальчик?
– Ничего, – с вызовом кинул я и тряхнул головой, избавляясь от хватки Павшего и сжимая губы. – Я ничего не боюсь, Аэлирн. Потому что рядом ты. А если предашь – я не удивлюсь. Никто не удивится. Но ты знаешь, что с тобой случится, если ты на это пойдёшь – я сделаю всё возможное, чтобы найти тебя и уничтожить. Не просто убить, а вернуть в бездну ада или в пустоту Лимба.
– Вот это тот взгляд, которого я хотел от тебя, – улыбнулся он и, склонившись, коснулся моих губ, – но, раз ты меня так напугал – успокой. Ты должен уметь успокаивать и поддерживать своих подчинённых. И я могу дать тебе подсказку, как следует быть с определёнными подчинёнными.
– Это ты себя имеешь в виду? – буркнул я, пытаясь отдалиться от своего коварного ангела, но изголовье кровати тому совершенно не способствовало. Ещё чуть-чуть, и я бы начал скалиться, но мужчина тихо рассмеялся и выпрямился.
– Да, сейчас я говорю о себе, Льюис. Ну же, не кочевряжься. Неужели тебе жаль времени для своего старика?
